— Значит, вся моя работа насмарку… Какой смысл чернить память отца Эллен?
— Вот именно. А против меня у вас ничего нет. Уилкс же согласился потому, что дружил с судьей и, уступив однажды, не мог идти на попятный. Кстати, Оливия Клейтон и тогда была немного не в себе, а уж теперь окончательно свихнулась.
— После шестнадцати лет в дурдоме — немудрено.
— Уилкс о ней хорошо заботился, ей отвели удобную комнату, за ней ухаживали… — Робинсон опять немного помолчал. — Эллен ничего об этом не знает… если, конечно, вы ей не рассказали.
— Нет, я ничего ей не говорил.
— Теперь вам все известно. Судья умер, и не в ваших интересах обливать грязью его имя. А насчет Уилкса имейте в виду: я его в обиду не дам. Он рассказал мне обо всем, когда понял, что вы напали на след, и я обещал, что ему не о чем волноваться. От своего слова я не отступлю. К тому же не думаю, чтобы у вас хватило доказательств.
— Вы правы.
— И уж я постараюсь, чтобы вы их никогда не нашли.
Я встал и подошел к приоткрытой двери.
— Дорогая, вы еще не готовы?
— Сейчас-сейчас, — ответила Элллен.
Я вернулся к Робинсону.
— Будь я уверен, что вы тут ни при чем, сегодня бросил бы все к чертовой матери.
— А я и в самом деле ни при чем.
— Тогда пусть ваши люди оставят меня в покое.
Большой Босс встал и протянул мне руку. Я пожал ее.
— Я поговорю с Керфью завтра, — пообещал Эндрю. — Сегодня это невозможно.
— Позвоните Доминику.
— Нет. Я никогда не общаюсь с ним напрямую. Черт возьми, неужели вы не можете потерпеть до завтра?
— Пожалуй, нет.
— Выходит, весь наш разговор впустую?
— Что делать? Перемирие начнется, только когда вы уберете слежку.
— Завтра.
На пороге показалась Эллен. Эндрю встал и начал прощаться. Как только он ушел, Эллен призналась мне:
— Я была в гостиной и все слышала.
— Ну, и что скажете?
— Не верю, что папа мог так поступить.
— Но ведь это он подписал постановление суда.
— Я не об этом. Папа, бесспорно, виноват, но я уверена: он оставался верен матери. Когда мама умерла, мне было девять лет. Отец обожал ее.
Я обхватил ее за плечи и крепко прижал к себе.
— Наберитесь мужества, дорогая.
— Неужели мы когда-нибудь будем счастливы?
— Не сомневаюсь. Но прежде надо пережить это испытание до конца.
— Да, отступать уже слишком поздно.
— Осталось совсем немного. Я уже почти закончил расследование.
— Вам не хватает доказательств?
— Нет, надо только кое-что проверить. Я это сделаю сегодня же.
— Но ведь за нами будут следить!
— Я попытаюсь удрать, а не выйдет — наплевать. Все равно меня не остановишь, да и пора выкладывать карты на стол.
— Мне страшно, Джерри… они убьют вас!
— Я сумею себя защитить, дорогая.
Какое-то время она задумчиво смотрела на залитый солнцем сад.
— Все мысли только о вас, Джерри. И пусть дядя считает, что я предаю Робинсонов, мне ничуть не стыдно.
Наш разговор прервал шум мотора, и я увидел, как один из моих преследователей остановил мотоцикл у ворот.
— Ну, вот, опять, — дрожащим голосом проговорила Эллен.
— Сейчас я от него избавлюсь.
— Будьте осторожны, милый!
Я улыбнулся, ласково погладил девушку по щеке и сбежал с крыльца. Мотор мотоцикла все еще урчал. Молодой человек смерил меня взглядом, явно пытаясь подражать наглым манерам Доминика.
— Так это вы собираетесь за мной следить?
— А ты думал? С чего бы я сюда притащился?
— Вы за мной не поедете.
— Да ну? — Его правая рука потянулась к боковому карману. — Только попробуйте сыграть со мной ту же шутку, что с Джеком, и…
Парню не удалось договорить. Я размахнулся и одним ударом сшиб его с сиденья. Мотоциклист рухнул на асфальт, и я, не дав ему опомниться, выхватил из кармана его куртки револьвер, потом рванул за грудки и поставил на ноги. Из угла его разбитого рта на рубашку стекала струйка крови.
Я разжал пальцы — несколько секунд парень стоял в полном оцепенении, а затем его лицо исказила бессильная ярость: я спокойно вытащил из кармана перочинный нож и одно за другим вспорол оба колеса мотоцикла.
— Вот так. Если хотите позвонить Доминику — ближайший автомат в пяти минутах отсюда, четвертый поворот направо.
Парень повернулся на каблуках и убежал. Из ворот выехала моя машина, за рулем сидела Эллен. Она открыла дверцу и подвинулась, пропуская меня за руль.
— Джерри, теперь они окончательно взбесятся.
— Тем лучше.
Я нажал на газ, и вскоре центр города остался позади. Наш преследователь, наверное, только добрался до телефонной будки, а мы уже катили по Северному бульвару. Вряд ли ищейки Доминика разыщут нас, прежде чем мы снова вернемся в центр.
Мы свернули на безлюдную узкую улочку, и я указал Эллен на грязную деревянную развалюху.
— Вот здесь раньше жил Ленахан.
Еще несколько миль — и мы выехали из города по Карсон-авеню. Теперь мы мчались по широкой дороге среди садов и ухоженных вилл. Я остановил машину возле двухэтажного коттеджа. На подъездной дорожке за воротами красовался новенький автомобиль.
— А вот здесь он живет теперь.
