Я надел плащ и ту же бежевую шляпу, в которой ходил весь день.
— Переоденьтесь хотя бы! — взмолился Джимми.
— Зачем? Не надо так беспокоиться! Ждите меня здесь. Я не забуду, что вы спасли мне жизнь.
Джимми смутился.
— Я это сделал вовсе не ради вознаграждения…
— Вы уже поужинали?
— Нет.
— Тогда я попрошу портье вам что-нибудь принести.
— Не ходите туда! — Джимми грустно посмотрел на меня и пробормотал: — Нет, наверное, я вас так никогда и не пойму!
Кенсингтон-Плейс представляет по форме вытянутый прямоугольник, по обеим длинным сторонам которого высятся роскошные особняки, отделенные от проезжей части решеткой и небольшим газоном. Въезд и выезд на площадь украшают арки с колоннами.
По вечерам Кенсингтон освещает лишь тусклый свет четырех фонарей.
Я подъехал к дому Эндрю Робинсона и оставил машину под дождем прямо у тротуара.
Калитка оказалась не запертой, и я тут же поднялся на крыльцо.
Дверь открыл Дуган. Большой Босс уже ждал меня в гостиной.
— Привет, Джерри! Здорово вымокли?
— Да нет, не очень.
— Прошу вас, проходите, — сказал Эндрю, показывая мне дорогу в библиотеку — просторную комнату, обставленную с суровым изяществом.
— Ну, что, вас, наконец, оставили в покое? — поинтересовался Робинсон, как только мы уселись.
— Похоже на то. Во всяком случае, сегодня я не видел своих «ангелов-хранителей».
А все-таки интересно, знает ли Большой Босс, что Доминик и его дружки решили ждать меня, затаившись в синей машине на углу Кенсингтон-Плейс?
— Уилкс уже сообщил вам о моем вчерашнем визите?
— Да, только он не понял, зачем вы приходили.
— Отлично понял!
— Вы обвинили его в убийстве. Так кого же он, по-вашему, прикончил?
— Я лишь хотел выяснить имена тех, кто может подтвердить его алиби на шестое августа, в те часы, когда произошло убийство. Вам же известно, что сомнение всегда толкуется в пользу обвиняемого. Я намерен выдвинуть обвинение против другого лица и представить доказательства. Потому-то мне и нужно снять все подозрения с Уилкса. Понимаете? И он угодил в ловушку.
Робинсон пристально посмотрел на меня, явно без тени смущения.
— По-вашему, я сам убил брата?
— Я в этом просто уверен.
— Вы меня подозревали с самого начала?
— Да. И вы это прекрасно знали.
— Так что вы собираетесь делать?
— Отправить вас на электрический стул.
— А не кажется ли вам, что задача для вас трудновата?
— Сначала так оно и было, но самое сложное уже позади.
— Однако я все еще сижу в своем собственном удобном кресле — и никакого электричества!
— Пока — да, но я вас уничтожу. Даже если вы сумеете избежать смертного приговора, больше вам здесь не хозяйничать!
— И как же вы намерены действовать, мой мальчик?
— Напечатаю все, что мне известно.
— Когда?
— Очень скоро. Через неделю, может, две.
(Тем временем типография «Гэзет» уже вовсю набирала роковой выпуск.)
— О чем же вы хотите написать?
— Я и пришел рассказать об этом. Я обвиняю вас в четырех убийствах.
Робинсон удивленно вскинул брови.
— В четырех? — И он начал насмешливо загибать пальцы: — Мой брат. Джонас Хэтфилд…
— Нет, не Хэтфилд! Вы лишь косвенно виновны в его гибели. Тут придется расплачиваться Доминику с дружками. Кстати, как только вы больше не сможете их защищать, гангстеры ответят и за многие другие преступления. А вас я обвиняю в четырех убийствах: Мясника Мэджи…
— Вот как?
— Кеннеди.
Улыбка сползла с лица Большого Босса.
— Вашего брата.
— А кто же четвертый?
— Уэсли Клейтон.
Наступило долгое молчание, и я понял, что по-настоящему пробрал Эндрю. На мгновение у него перехватило дыхание, и брови сошлись на переносице, ладони судорожно сжались и разжались. Однако Большой Босс быстро пришел в себя, и, когда заговорил снова, его голос звучал почти так же спокойно, как прежде.
— Забавный вы малый! Намерены публично обвинить меня в четырех убийствах, причем одна из жертв — мой собственный брат. И это при том, что все знают, как я был к нему привязан. Мы были компаньонами, и за все это время — ни малейших разногласий, ни единой ссоры. Кроме того, уже установлено, что судью убил Мясник Мэджи.
Я хотел возразить, но Робинсон жестом остановил меня и продолжал:
— Подождите! Еще вы утверждаете, будто вторая моя жертва — этот самый Мясник Мэджи. Но ведь всем известно, что маньяк бежал из Грейстоуна, и есть свидетели, видевшие его на свободе. И, в конце концов, беглеца застрелил какой-то браконьер. Что до Кеннеди, то комиссия установила, что это Мэджи убил его при побеге. А что касается Уэсли Клейтона, его убийца во всем признался и был за это осужден. — Эндрю Робинсон остановился и покачал головой. — Знаете, Джерри, по-моему, вы просто теряете рассудок! Как думаете, что ответил бы такой рассудительный человек, как Рэй Митчелл, предложи вы ему напечатать всю эту кучу нелепостей?
Я понял, куда клонит Большой Босс.
— Митчелл пока не в курсе.
Он прикрыл глаза и, слегка отодвинув кресло, скрестил ноги. Мой ответ явно его успокоил. «Он знает, что эти трое ждут меня в синей машине, — подумал я, — значит, засада — его рук дело».
— Митчелл рассмеется вам в лицо, когда вы расскажете ему всю эту чепуху. А что думает Эллен?
