Это лицо показывает [ 33 ]: “Я передал ему то, что мне было поручено. Проявив много черт, свойственных болезни истерии, Протопопов уверял меня, что его никто не понимает; что он — это несокрушимая мощь и воля; что он преисполнен такими планами, которые принесут благо России. В конце концов он дал мне слово, что завтра (3 декабря) он отправится в Царское и подаст прошение об отставке. При этом он просил меня как-нибудь поспособствовать, чтобы ему была дана возможность остаться при Государе, потому что он так полюбил Государя и Государыню, что абсолютно не может жить без них. В то же время он высказал желание, чтобы ему как-нибудь был устроен чин “генерал-майора”. В самом конце нашей беседы я сказал ему, что возможно, конечно, что отставка его не будет принята Государем; что это, вероятно, изменит и позицию Государственного Совета, если к тому же он окажется таким деятелем, каким он сам себя рисует, но только при одном непременном условии: если он, Протопопов, не ставленник Распутина. В самых энергичных выражениях Протопопов стал меня уверять, что он не имеет связей с Распутиным, что он встречал его раза два: один раз в лечебнице Бадмаева, где Распутин своими личными свойствами произвел на него огромное впечатление... На этом расстались около половины третьего”.
На следующее утро к этому члену Государственного Совета явилось одно лицо и сообщило ему, что минувшей ночью Протопопов тут же после беседы с ним отправился в квартиру Распутина, где его ждали, и оттуда той же ночью была послана в Царское телеграмма такого содержания: “Не соглашайтесь на увольнение директора-распорядителя. После этой уступки потребуют увольнении всего правления. Тогда погибнет акционерное общество и его главный акционер”. Подпись на телеграмму была: “Зеленый”.
Начальник Главного Управления Почт и Телеграфов Похвиснев показал: “Я помню, что была также телеграмма, отправленная Государыне и имевшая подпись “Зеленый”. В ней говорилось, что если будет уволен кто-то из лиц, входивших в состав “акционерного общества”, то потребуют увольнения и всего правления, что, грозит гибелью и главе общества. Я не знаю, от кого исходила эта телеграмма. Она прошла, как мне помнится, в конце 1916 года”.
Характеризуя общий дух телеграмм Распутина Государыне, Похвиснев говорит: “...Они всегда заключали в себе элемент религиозный и своей туманностью, каким-то сумбурным хаосом всегда порождали при чтении их тягостное чувство чего-то психопатологического. В то же время они были вообще затемнены условными выражениями, понятными только адресатам”.
Протопопов лгал члену Государственного Совета, отрицая свою связь с Распутиным. Он сохранил ее до самой смерти Распутина и в ночь убийства его, за несколько часов до увоза Распутина князем Юсуповым, был у него в квартире и предупреждал его, чтобы он никуда не ездил в эту ночь, так как его хотят убить.
Протопопов понимал, какое значение имеют телеграммы Распутина, и в январе месяце 1917 года прислал к Похвисневу одного жандармского генерала, требуя нарушения закона: выдачи ему всех подлинных телеграмм Распутина. Похвиснев не подчинился, но скоро он понял, что служить больше нельзя, и ушел. Тогда Протопопов изъял их.
Кто же эти таинственные “зеленые”?
Юсупов попробовал выведать у Распутина, кто эти незнакомцы с их записными книжками, которых он видел в его кабинете. “Хитро улыбаясь, — показывает Юсупов, — Распутин ответил: “Это наши друзья. Их много. А главные — в Швеции. Их зовут зелеными”.
Стокгольм был главной базой, где находились немецкие организации в борьбе с Россией.
Не сомневаюсь, что отсюда шли директивы и тем людям, которые окружали Распутина.
Я изложил факты, как они установлены следствием. Будущий историк, не стесняясь моими не обязательными для него выводами, сделает в свое время свои, быть может, более правильные.
Я же, оставаясь в пределах моего исследования, считаю доказанными следующие положения.
В силу указанных выше причин, лежащих отчасти в натуре Императрицы, отчасти в соотношении характеров ее и Государя, Распутин воспринимался ими как олицетворение идей: религиозной, национальной и принципа самодержавия.
Попытку увоза из Тобольска Царь мог, конечно, оценить только так, как сделал это он, ибо в душе своей он всегда был одним и тем же: Русским Царем.
Свое отношение к Распутину они неминуемо переносили на всех тех, кто носил на себе печать его признания.
Все эти люди имели для них не менее роковое значение, чем и сам Распутин.
Мы скоро увидим, что преемник Распутина, порожденный той же самой средой, существовал и в Тобольске и обусловил их гибель.
Глава VIII
Политическая обстановка в Тобольске
Тобольская ли обстановка позволяла Царю видеть в Яковлеве посланца немцев, скрывавшегося под маской большевика?
Эта обстановка была последствием переворота 25 октября 1917 года.
Первая попытка Ленина свергнуть власть Временного Правительства в июле месяце 1917 года кончилась неудачей. Он бежал. Над ним было назначено судебное следствие.
