– Ее сил недостаточно! – выкрикнула миссис Доуз. Она на мгновение задумалась, а затем потянулась за своим пальто. – Я сейчас заскочу в церковь и посмотрю, что происходит. Если главный алтарь огорожен, возможно, мы проведем службу в часовне Богоматери. Мне лучше поговорить об этом со священником. Я оставила охапку хризантем в ведре в задней части церкви… Не исключено, что эти полицейские могут их опрокинуть, и что тогда нам делать?
Элли прошлась по магазинам на бульваре, который гудел от новостей о найденном в церкви теле. Знала ли Элли что-нибудь об этом? Нет? Она ничего не видела? Что ж, неудивительно, на самом деле. В это время суток она наверняка уже задернула шторы. А, по ее мнению, это попадет в центральные газеты? Элли ожидала, что ее спросят, как она себя чувствует после похорон, но только несколько человек вспомнили об этом.
Элли сообщила своим коллегам в благотворительном магазинчике, что надеется вернуться к ним на следующей неделе. Она видела, что они готовы снова свалить на нее все свои проблемы. Одна сказала что-то, а другая возразила – и понеслось. Элли заверила их, что, по ее мнению, они прекрасно справляются. Они с сомнением согласились. Она надеялась, что коллеги воздержатся от открытой ссоры до ее возвращения.
Элли занимала хорошую секретарскую должность, пока не вышла замуж и не родила Диану. После этого она работала по возможности, страдая от череды выкидышей. К тому времени, когда они потеряли всякую надежду завести еще одного ребенка, дела у Фрэнка шли так хорошо, что семья не нуждалась в заработке Элли. Муж убедил ее заняться благотворительностью. Элли не возражала против потери независимости, потому что ей нравилось заниматься домашним хозяйством. Только теперь дома не осталось никого, за кем требовалось бы ухаживать.
Когда она вернулась к миссис Доуз, дверь никто не открыл, и Элли предположила, что милая леди уже достаточно поборола дрожь в ногах, чтобы вернуться к привычным заботам.
Элли проделала неприятную дневную работу по сортировке одежды Фрэнка и рано поужинала перед телевизором. Фрэнк никогда бы не стал есть с подноса перед экраном. Элли чувствовала себя виноватой из-за того, что нарушила правила, но слишком устала, чтобы поступить иначе. Она решила отложить звонок тете Друзилле. Сделает это завтра.
Элли задернула длинные зеленые с кремовым узором шторы в большой комнате, а затем прошла на кухню, чтобы опустить жалюзи. Положив руку на штору над задней дверью, она посмотрела на темные тени в саду и на церковь.
Она не потрудилась включить свет на кухне, но видела все достаточно хорошо, так как в переулке, служившем кратчайшим путем, днем и ночью горел уличный фонарь. Церковь и прилегающая территория были освещены огнями главной дороги. Некоторые считали, что территория церкви ночью выглядит жутковато, но Элли всегда любила этот вид. До недавнего момента. Теперь он действительно выглядел немного зловеще.
Что за чушь! Это все игры разума, навеянные смертью Ферди.
Только… на скамейке у боковой двери церкви сидела женщина.
Элли взяла пальто и пошла к ней. Миссис Ханна, мать погибшего мальчика, выбрала место как можно ближе к тому, где был найден ее сын.
Элли присела рядом с ней, не в силах подобрать нужных слов. Она поймала себя на том, что начала беззвучно молиться.
Через некоторое время она почувствовала себя лучше. На душе у нее стало спокойнее.
Пошел дождь. Не сильный. Просто морось.
С противоположной стороны дороги толстяк в «Саабе» наблюдал за двумя женщинами.
– Завтра рано вставать. – Миссис Ханна вздохнула и поднялась на ноги.
Элли кивнула. Конечно, ведь эта женщина работает в пекарне.
– Хочу показать вам кое-что.
Миссис Ханна открыла большую сумку из кожзаменителя и достала бумажник. Внутри оказалась фотография красивого темноволосого мальчика. Ферди пяти или шести лет. Миссис Ханна показала фотографию Элли, не выпуская ее из рук.
– Это так печально, – вздохнула Элли.
От моросящего дождя все вокруг покрылось влагой – их пальто и лица.
– За что? Вот что я хочу знать, – произнесла миссис Ханна.
Элли беспомощно развела руками. Она не знала ответа.
– Вы живете в этом доме? Я видела, как вы задергивали шторы. Вы наверняка что-то заметили. Вы видели, кто убил моего мальчика?
– Нет, извините. Я ничего не видела.
Из-за горя и таблеток, которые Элли принимала, она бы не заметила, если бы две ночи назад на территорию церкви приземлилась летающая тарелка.
Конечно, миссис Ханне не было известно ни о смерти Фрэнка, ни о похоронах, ни о потрясении и горе Элли. Откуда ей знать? Вполне естественно, что она подумала, будто Элли что-то видела.
Миссис Ханна приблизила лицо к Элли.
– Вы ведь видели, не так ли?
Элли покачала головой:
– Нет, я ничего не видела.
И все же что-то промелькнуло в глубине ее сознания. Крик, шаги, кто-то мчался по переулку?..
Нет, это был один из ее ночных кошмаров, она в этом уверена. В любом случае воспоминание – если это было оно – исчезло.
