Убийство в Атлантике полностью

Макс покачал головой, и стюард исчез, оставив их наедине.

– Сигарету?

– Нет, спасибо, – отказалась Валери.

Макс не спеша закурил сигарету и одним глотком допил бренди.

– Мне очень жаль, – проговорила Валери так резко, что он вздрогнул. – Я снова рискую показаться очень грубой. Хотя теперь мне этого совсем не хочется. Но не могли бы вы допить мой бренди? – Она поднялась на ноги, подхватывая спасательный жилет. – У меня раскалывается голова. Я иду спать. Вы не возражаете?

– Вовсе нет, – ответил Макс и заставил себя подняться, опираясь на трость, ибо раненая нога причиняла боль. – Примите пару таблеток аспирина и ложитесь. Это пойдет вам на пользу. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Тук-тук – глухо стучали двигатели лайнера. Тук-тук. Тук-тук. Этот мерный шум слышался отчетливее теперь, когда море несколько успокоилось. Часы пробили десять. Макс продолжал курить, когда погасили свет, прокручивая в голове множество предположений. Наконец укоризненный взгляд стюарда заставил его очнуться. Он допил бренди Валери и прошел через длинную галерею в салон.

Выбрав пару романов для чтения перед сном, он забился в угол, откуда мог наблюдать за главной лестницей. Хупер прошел мимо него, направляясь в свою каюту, около одиннадцати. Лэтроп появился чуть позже.

– Я слышал… – начал Лэтроп, и голос его показался Максу очень громким, хотя на самом деле это было не так, – я слышал, что в десяти милях позади нас идет танкер с нефтью.

– На нашем теплоходе услышишь все, что угодно.

– Хо! Вы не теряете хладнокровия.

– Все как обычно, – отозвался Макс и небрежно добавил: – Вы, случайно, не знаете номер каюты мисс Четфорд?

Лэтроп воздержался от каких-либо комментариев и шуток по этому поводу. Ему это вообще не было свойственно.

– Думается, что знаю, – произнес он после паузы. – Не то чтобы я мог назвать вам его навскидку, однако он напоминает химическую формулу. «Си двадцать» – вот и все! Я запомнил, как она сказала, что номер ее каюты похож на химическую формулу. Или химическую формулу, перевернутую задом наперед? В любом случае это какой-то газ.

– Спасибо.

– Будьте осторожны, – посоветовал Лэтроп и проследовал дальше.

Тук-тук. Тук-тук. По-прежнему никаких признаков Г. М. Около половины двенадцатого Макс уже не мог игнорировать то, что свет в салоне выключен. Он проскользнул к офису старшего стюарда, но на стук в дверь никто не отозвался. Первоначальным побуждением Мэтьюза было пойти к каюте С-20 и убедиться, что Валери легла спать, но в последнюю минуту Макс передумал: его намерения могут быть неверно истолкованы. Вернувшись в главный холл на палубе А, который оставался освещенным допоздна, он с мрачным видом уселся читать.

Часы на стене щелкали при каждом движении стрелки.

В конце концов спертый воздух сделал с ним то же, что и с большинством людей на борту этого герметично законопаченного судна. Сидя в кресле, он задремал. Потом, вздрогнув, Макс проснулся, не зная, сколько прошло времени. На него вдруг «накатило». Мурашки побежали по коже от предчувствия опасности – опасности внутренней, личной, убийственной. А кроме того, у него возникло отчетливое ощущение, что за ним наблюдают.

Он настороженно огляделся. На потолке главного холла, над лестницей, горела тусклая лампочка. Должно быть, кто-то погасил остальные. На борту «Эдвардика» не раздавалось ни звука, кроме скрипа переборок и приглушенного гула работающих двигателей. Когда Макс взглянул на часы над дверьми лифтов – те самые, по которым определили время смерти Эстель Зия-Бей, – он с удивлением обнаружил, что уже без десяти три.

Требовалось найти Г. М. – это было его единственным желанием. Спать он не мог. Его мучили вопросы, на которые он не знал ответа, и Макс испытывал из-за этого почти физические страдания. Он должен найти Г. М.

Сэра Генри разместили на шлюпочной палубе, и независимо от того, была ли нависшая над судном опасность реальной или воображаемой, Макс решил направиться туда.

Чувствуя необычайную легкость в голове от недостатка воздуха, он двинулся – крадучись, насколько позволяла его хромота, – по направлению к затемненным дверям. У него снова возникло отчетливое ощущение, что за ним наблюдают. Но Макс никого не увидел. Двери со скрипом и треском отворились, и он протиснулся наружу.

Найти трап этой ночью оказалось нетрудно. Когда он вышел на шлюпочную палубу, стояла безветренная зимняя ночь, ясная и звездная. Свет над головой казался голубоватым, и предметы отбрасывали гротескные тени, Макс мог смутно различать их на расстоянии нескольких футов. Но море тонуло во тьме. Было так тихо, что Макс расслышал шепот кого-то из дозорных, а также странный звук, похожий на шебуршение крыс. Ощущение опасности не покидало его. Казалось, он почти чувствовал ее запах.

Что-то пошевелилось и метнулось впереди него.