- Лучше ревматизм, чем тюрьма! - упирался незнакомец, не поднимаясь с каменных плит. - Товарищ следователь, я не убивал! - повторил он жалобно, и при этом лицо его стало того же фаянсового цвета, что и предметы вокруг.
- Кто вы такой? - спросил Георгий Борисович. В его обширной практике случалось всякое, но еще никто не стоял перед ним на коленях в туалете.
- Ростовский Кирилл Петрович. Я главный хранитель библиотеки, где произошло убийство.
- Встаньте, пожалуйста! - Ячменев испытывал чувство неловкости при виде человека старше себя годами, стоящего в такой ненормальной позе.
- Ни за что! - проявил твердость характера главный хранитель.
- Может быть, ему так нравится? - заступился за Ростовского сердобольный Шалыто. - Может, у него коленки мягкие…
В мужской туалет, нисколько не смущаясь, заглянула Надежда Дмитриевна и, оценив обстановку, сказала:
- Вот времена настали! В уборных людей допрашивают! А я вас везде ищу, Кирилл Петрович, вносите десять рублей!
- На что?
- На венок! - сказал следователь.
- У меня сейчас нет! - заволновался Ростовский. - Внесите за меня, Надежда Дмитриевна, я вам верну!
- Ладно! - смилостивилась старуха, - Распишитесь!
Не поднимаясь с пола, Ростовский расписался в ведомости.
Когда мужчины остались одни, Шалыто передал рукопись следователю:
- Это про Ивана Грозного. Про то, что он очень плохой. А мы в школе проходили, что он хороший!
- Bаш недостаток, Ваня, - пожурил Ячменев, - что вы еще не забыли то, чему вас учили в школе!
Но Шалыто не понял намека следователя:
- Одним словом, не рукопись, а научная мура!
При этих словах Ростовский неожиданно вскочил на ноги:
- Почему же мура? Я все превосходно обосновал!
- Разве это писали вы, а не Зубарев? - удивился Ячменев.
- Сразу видно, что вы человек, далекий от науки! - с укором сказал Ростовский, - Сергей Иванович был слишком занят, чтобы писать научные труды. Но он, как никто, чувствовал веяния времени и всегда поворачивал науку, куда требовалось.
- И он много раз ее поворачивал? - спросил Ячменев.
- Приходилось, - уклончиво ответил Ростовский. - Вы думаете, легко управлять историей культуры?
- А разве можно управлять историей? - удивился простак Ваня.
- Не только можно, но и нужно. Так считал Сергей Иванович.
- Пройдемте в библиотеку, - предложил следователь, - поговорим. Здесь неподходящее место.
- Я боюсь мертвецов! - поежился Ростовский.
- Его увезли! - успокоил библиотекаря Шалыто, и все трое направились в бельэтаж.
- Какие у вас были отношения с убитым? - расспрашивал по дороге Георгий Борисович.
- Хозяина и раба! - с достоинством раба отвечал Кирилл Петрович. - Я писал за него все, даже докторскую диссертацию.
- Не может быть! - вырвалось у Ячменева.
- Может… - грустно, но убедительно ответил Кирилл Петрович.
- Где вы были вчера вечером, ну, часов в одиннадцать или в двенадцать? - вздохнул следователь.
- Дома! - без запинки отвечал допрашиваемый. - Я рано лег спать.
Ячменев всегда чувствовал, когда люди врут и с неприязнью взглянул на Ростовского:
- Еще один вопрос. Скажите, пожалуйста, у покойного здесь, в академии, была, ну, как это лучше выразиться… пассия, что ли?
Ростовский оживился и сразу приобрел элегантность. Это было неприятно Ячменеву, на котором любой костюм висел мешком.
- Видите ли, дорогой мой, Сергей Иванович был, как мы говорим, большой ходок…
Ячменев поморщился. Он не терпел пошлости.
- Не так давно у нас появилось прелестное создание, - с видимой охотой распространялся главный хранитель, - некто Алла Григорьевна. Учительница литературы. Готовит у нас диссертацию. Это называется связь науки с производством. Сергей Иванович, как вы понимаете, с удовольствием согласился быть ее научным руководителем. Весьма любопытна тема диссертации: «Свободное время школьника и борьба с ним». Идея заключается в том, чтобы уберечь ребенка от тлетворного влияния улицы и родителей.
Ячменев внутренне содрогнулся, и они вошли в библиотеку, где Фомин все еще стоял на страже.
- В библиотеке ничего существенного не произошло! - с сожалением доложил Зиновий.
Ростовский нервно озирался по сторонам, ему явно было не по себе.
- Возьмите, пожалуйста, ваш билет в город Куйбышев, - равнодушным голосом предложил Ячменев.
Ростовский уставился на следователя, пытаясь что-нибудь прочесть в его непроницаемых глазах.
- Это не мой билет! - пролепетал, наконец, Кирилл Петрович.
- Тогда извините! - просто сказал Ячменев. - Вы мо жете идти.
И опять подумал про себя: «Я снова угадал. Это его билет. Что это со мной сегодня?» Ростовский выкатился прочь.
- Этот Ростовский, - веско заговорил Георгий Борисович, - не ночевал дома! Во-первых, он небрит, а такие бреются каждое утро! Во-вторых, билет в Куйбышев может принадлежать только ему. я это чувствую! А в-третьих, он ночевал на Казанском вокзале!
- Как вы это узнали? - хором вскричали помощники.
