Погруженная в свои мысли, я открыла дверь в номер. И замерла. Что-то было не так, что-то изменилось. Много времени, чтобы догадаться, в чем дело, не потребовалось. Ничего не пропало, наоборот, добавилось. Я заглянула в ванную, и подозрения подтвердились. Распахнув платяной шкаф, я вздрогнула от негодования.
Майло перетащил все свои вещи в мою комнату.
Вечером я заглянула к Эммелине. Она в одиночестве ужинала. Она слегка порозовела, и у нее как будто чуть поднялось настроение.
– Я не знаю, как буду жить… без Руперта, но просто не перенесу, если что-нибудь случится с Джилом, – сказала она. – Меня так успокаивает мысль о том, что ты делаешь все возможное, чтобы помочь ему.
Оставалось только надеяться, что этого будет достаточно. Уверенность Эммелины тяжким бременем ответственности давила на плечи. Выдержав короткую паузу, я решила рискнуть и спросила:
– Ты не догадываешься, зачем кому-то было убивать Руперта?
Нелегко задавать вопросы, связанные с этой смертью, но кому знать, как не ей? Эммелина помолчала и, к моему облегчению, кажется, задумалась.
– Я все думала, думала, но просто не понимаю, зачем кому-то… понадобилось это сделать. Он со всеми ладил, ну, пожалуй, кроме Оливии Хендерсон. Они раньше… были близки.
– Ты знала? – удивилась я.
– Все знали, хотя Руперт говорил, чтоэто ерунда. Я и представить себе не могла, что Оливия решится на такой ужасный шаг.
Я вспомнила слова Ларисы Хэмильтон и двинула напролом:
– А Оливия ничего не говорила насчет того, что собиралась в тот день встретиться с Рупертом? Мне намекали, что, когда вы возвращались с пляжа, они разговорились. Может, они все-таки встретились и разругались?
Эммелина нахмурилась и покачала головой:
– Вряд ли это правда. Мы поднимались одновременно. Может, Оливия и Руперт и оказались рядом, хотя обычно они старались не сталкиваться. Я точно знаю, интереса там не было ни с одной стороны. Понимаешь, она… – Эммелина замялась, будто собираясь что-то сказать, но затем снова покачала головой: – Нет, они просто не замечали друг друга. И уж конечно, им незачем было встречаться.
Собственное мнение по данному вопросу я оставила при себе, почувствовав облегчение оттого, что Эммелина не спросила, откуда мне об этом известно. Я помнила, с каким трудом вытягивала информацию из миссис Хэмильтон. По ее словам, Лариса была не уверена, что точно слышала весь разговор. Может быть, и так. Может, она ослышалась, а может, справедливо предположила, что из-за морского шума Эммелина не разобрала слова. И все-таки я не могла заставить себя забыть об этом.
К ужину я явилась рано, но, когда вошла в зал, Эдвард и Анна Роджерс уже сидели за столом. Роджерс все читал, а мы с Анной пару минут поболтали на светские темы. Мне показалось, она трещит без умолку, чтобы разогнать молчание. Ни об убийстве, ни об Оливии мы не заговаривали, и в данный момент я не испытывала никакого желания поднимать эти вопросы.
Зал постепенно заполнялся, и скоро наша компания была в полном сборе. Как-то странно: наши друзья один за другим отсеивались, а мы продолжали собираться, ужинать, завтракать.
– Прелестно выглядишь, – заметил Майло, плавно опускаясь на сиденье рядом со мной и глядя на приталенное синее шелковое платье без рукавов. – Всегда любуюсь тобой, когда ты в синем.
– Ты не менее прелестен, – отозвалась я. – Правда, в том ворохе, что ты перетащил ко мне, я не увидела смокинга.
– О, ты заметила.
– Еще как заметила.
К нам подсели Хэмильтон, и, пока Лариса садилась, Майло, как и остальные мужчины, привстал. Он что-то сказал ей, и лицо миссис Хэмильтон осветилось. Она ответила, но слишком тихо, я не расслышала, и Майло рассмеялся. Кажется, за вторую половину дня их дружба лишь окрепла. Снова заняв свое место, Майло негромко сообщил мне:
– Я просто подумал, поскольку мы партнеры, то можем разместить штаб-квартиру в твоем номере.
Я разложила на коленях салфетку.
– А тебе при этом необходимо там спать?
– А ты не хочешь, чтобы я там спал? – Майло так низко наклонился ко мне, что я не видела его лица и не поняла, говорит ли он серьезно или дурачится.
– Что вы думаете по поводу того, что нас здесь держат против воли, Эймс?
В кои-то веки я порадовалась, что Хэмильтон грубо влез в разговор. Я бы не хотела обсуждать с Майло эти темы за общим столом.
– А мы здесь против воли, мистер Хэмильтон? – поинтересовался Майло, потянувшись за бокалом. – Я полагал, мы приехали сюда отдыхать.
– Но ведь полицейский обошел всех и заявил, что мы не имеем права уезжать, так ведь? По-моему, это означает удерживать против воли.
– В любом случае с полицией лучше сотрудничать, – вставил Роджерс.
– Ну знаете, мне это совершенно не нравится!
– Но ведь не заперли же нас, Нельсон, – примирительно сказала миссис Хэмильтон.
– Глупости, Лариса. Ты ничего в этом не смыслишь. Кого нужно, уже посадили за решетку. Зачем нас заставляют торчать здесь?
– Вы же не можете думать, что Джил виновен в смерти Руперта, – возразил мистер Роджерс. – Он для этого слишком добр.
– Как знать, – огрызнулся Хэмильтон.
