Значит, он все правильно понял. Стало огромным облегчением узнать, что Майло при необходимости может быть полезен.
– Это вполне понятно, – кивнул Хэмильтон. – Я сам ходил подышать свежим воздухом. Но лучше в компании, правда?
Ни в его голосе, ни в выражении лица я не уловила подозрительности и могла только надеяться, что мы с Майло неплохо все разыграли. Скорее всего, так и было, потому что сердце у меня еще бешено колотилось. Когда перед уходом Хэмильтон пожелал нам приятного вечера, я улыбнулась как можно более смущенно. Все еще обнимая меня за талию и довольно крепко прижимая к перилам, Майло негромко сказал:
– Расследование становится все более увлекательным.
– Уже можешь отпускать, – прошипела я, но, когда Майло в ответ наклонился ко мне, предательское сердце забилось еще сильнее.
– Может, он еще смотрит. Давай продолжим с того места, где остановились.
Я было заартачилась, но Майло поцеловал меня, прежде чем я сумела собрать силы для сопротивления. Такого между нами не случалось уже давно, и я, обнаружив, что внимание мужа не оставляет меня полностью равнодушной, на секунду вспомнила первые безумные дни нашего головокружительного романа, когда была так уверена в его любви. Блаженная слепота юной любви делала его поцелуи неотразимыми.
Однако те времена остались далеко позади, и хотя нечестно было бы отрицать, что меня все еще влечет к Майло, я прекрасно понимала, что сейчас не самый подходящий момент предаваться страсти, есть дела поважнее. Я собрала в кулак всю решимость и, с трудом переводя дух, тихонько оттолкнула его, однако сердце тревожно забилось.
– Хватит, Майло.
– У меня такое ощущение, дорогая, что мне не хватит никогда.
Его ласковый взгляд вызвал у меня дрожь, и я поняла, что мы ступили на опасную территорию.
– Майло…
– Пойдем к нам, – перебил он.
Так это уже называется – к нам? Какую-то долю секунды я была готова уступить соблазну. Все-таки это мой муж. Но затем напрягла силу воли. Он без разрешения перенес вещи ко мне в номер, но в мою постель так легко не залезет. Я отстранила его еще дальше и высвободилась из объятий.
– Не думаю, что это блестящая идея.
– А мне она видится превосходной. – Майло внимательно посмотрел на меня и перевел взгляд на лестницу. – Хэмильтон немало удивится, если после столь яркой демонстрации нашей взаимной привязанности я заночую у себя.
Я заколебалась. В его словах был резон, хотя мне и очень не хотелось признавать это.
– Ладно, – сказала я наконец. – Можешь остаться у меня. Уверена, на диване тебе будет удобно.
Майло усмехнулся:
– Вообще-то я не это имел в виду.
– Кто бы сомневался. – Я подошла к Майло, рискуя тем, что он снова попытается меня обнять, и понизила голос: – Он что-то искал у подножия скалы. Кажется, нашел и спрятал в карман.
– По-моему, было довольно легкомысленно бегать за ним в потемках, тебе не кажется? Если это он убил Руперта, то не задумываясь проделает то же самое и с тобой.
– Как ты узнал, где я? – спросила я, пропустив мимо ушей его совершенно справедливое замечание.
– Я вышел из гостиной как раз в тот момент, когда ты выскользнула на террасу, и решил, что лучше пойти следом.
– Большое спасибо, я могу сама постоять за себя.
– Я верю в тебя. Конечно, ты могла защититься. Например, шандарахнуть его по башке вот этим. – Майло поднял мои туфли и протянул мне.
Я не торопилась их надевать. Нам еще карабкаться наверх.
– Благодарю за поддержку, – проворчала я.
– С удовольствием, поверь.
– Как ты думаешь, что он там искал?
– Не имею ни малейшего представления.
– Невелика же твоя помощь.
– Разве? – Майло облокотился на перила. – Что ж, боюсь, я в самом деле несколько отвлекся.
Я сделала вид, что не расслышала этих слов и тона, каким они были произнесены, хотя меня кольнуло ничем, казалось бы, не обоснованное неприятное чувство.
– Ты правда думаешь, что Хэмильтон мог убить Руперта? Он, конечно, очень груб, и жена его боится, но это еще не значит, что он убийца.
– Я бы сказал, это в рамках вероятного, хотя не могу подобрать убедительной причины.
– Увы, – вздохнула я, переложив туфли в одну руку, чтобы другой опираться на перила. – Вот и я не могу. Ладно, пойдем, дорогой. Возвращаться все равно надо.
Он накрыл мою свободную руку горячей ладонью.
– Надо?
– Ты собираешься простоять здесь всю ночь? Холодает.
– Я тебя согрею, – пообещал Майло, притягивая меня к себе.
Его губы приблизились, и этот поцелуй на идиллическом фоне мерного рокота волн был менее поспешным. Нас овевал прохладный ветер, но моя решимость таяла от тепла повторных объятий Майло, а разум затуманился. И опять безрассудное желание вступило в борьбу со здравым смыслом. И снова победу одержало благоразумие.
– Думаю, лучше будет вернуться, – прошептала я наконец, обдавая дыханием его губы.
Майло чуть отстранился и посмотрел на меня. В его зрачках отражалась луна, и понять, о чем он думает, было невозможно.
– Если ты настаиваешь. – И, глубоко вздохнув, Майло отпустил меня.
