— Моя хозяйка мадам Симоне де Керсан, знайте — настоящая леди! — С этими словами он оставил Алекса связанным в темноте, милостиво бросив ему какую-то дерюгу на холодный пол.
«Влип! Прости Господи!» — подумал Алекс, вспомнивший почему-то двух милых тетушек из своих прихожан, с нетерпением ждущих его возвращения. С нежностью подумал о своей строгой, старомодной и нахмуренной секретарше, которую втайне мечтал уволить, о своей матери, Кэтти… Что делает она теперь? Как он недооценивал эту милую девушку, — такого замечательного друга! Как будет она горевать, когда обнаружат его тело… или не обнаружат? Неважно. Наверное, Кэтти уже волнуется. Мадлен и Жорж, пожалуй, уже нашли дом с кошками. А нашли ли они друг друга?
Оказавшись в столице Украины, Мадлен и Жорж были полны впечатлений. Устроившись в отеле в центре Киева, они дешево и вкусно пообедали в ресторане, который рекомендовала им Кэтти и были сражены украинским борщом и голубцами. Почему-то Мадлен, хотя и знала по рассказам подруги, что война идет на севере страны, все равно представляла себе Киев с битыми витринами и полуразрушенными домами. Каково же было ее удивление, когда она увидела европейский город в цветах и красиво одетых людей на улицах.
Жорж был сражен количеством дорогих автомобилей, красивыми женщинами на высоких каблуках, одетых, как супермодели и дешевой качественной едой в ресторанах. Кэтти была права, когда говорила, чтобы он остерегался украинских чернобровых красавиц.
Однажды он потерял дар речи, забыв все английские слова, когда его автомобиль, взятый на прокат, остановила длинноногая девушка полицейский с внешностью голливудской кинозвезды. Ее длинные накрашенные ресницы, четко очерченный рот и длинные ногти с маникюром подтверждали его предположение. Жорж подумал, что его снимают скрытой камерой, потому что в реальной жизни это невозможно. Оказалось — возможно. Штраф, выписанный красавицей, был вполне реальным.
Помогла выйти из ситуации Мадлен, ответившая на английском девушке-полицейскому.
На войну указывали лишь, встречающиеся на улицах мужчины и женщины в камуфляжной спец-форме.
Найти улицу Гоголевскую, 23, было не слишком сложно, — одна из центральных улиц города Богдана Хмельницкого плавно перетекала в улицу Гоголевскую. Припарковав машину в «кармане» рядом с домом, Жорж и Мадлен подошли к желаемой цели.
Кирпичный дом, окрашенный в зеленый цвет, стиля Модерн начала прошлого века, был один из немногих зданий, сохранивших былую красоту города. Рядом высилось многоэтажное здание с французским рестораном на первом этаже, «съевшим» ряд старинных домов. Напротив — чудом сохранившийся домик привратника и часть ограды прошлого века бывшего госпиталя, окрашенные так же в зеленый цвет.
Построенный ради денег «доходный дом» полковником Ягимовским был дорогим — он не скупился на деньги, чтобы сделать дом привлекательным и удобным для жизни. Даже на закрытых балконах было проведено отопление и вентиляция. Главное, что отличало людей прошлого от их потомков настоящего времени — они любили свой Город больше денег.
— Знаменитое окно с белыми кошками. Не верится, что мы стоим перед ним. — Глаза Мадлен сияли, а легкая дымка грусти заволакивала их, делая еще прекраснее.
Жорж незаметно, едва касаясь спины девушки, обнял ее. Мадлен не противилась. В чужом городе, стране, где шла необъявленная война с агрессором, где в любой момент могли начать разрываться на улицах бомбы, они оба чувствовали себя больше, чем земляками или командой. Молодые люди ощущали свое внутреннее родство. Сияющее чувство, рождающее в их сердцах, объединяло их наиболее сильно. Не осознавая, они уже были парой, хотя боялись признаться в этом даже самим себе.
— Ну что, приступим? — Жорж со смеющимися глазами подтрунивал Мадлен. — Кто будет считать шаги? Вытащим соломинку? Длинная — твоя. Короткая — моя!
— Но мы же не будем копать сейчас? Нас может забрать красавица полицейский. Возможно, с твоим шармом, тебе и не грозит камера, а вот меня она точно подальше упрячет!
— Признайся, ты ревнуешь? — Шутил Жорж.
— С чего бы это? — Мадлен хмыкнула и отвернулась. Потом через секунду добавила строго:
— Я просто пытаюсь быть благоразумной, и предлагаю прийти сюда с лопатой, которую мы не взяли, ровно в полночь. — Таинственным голосом добавила она.
— Ты думаешь, он нам поможет? — И Жорж, смеясь, указал на черта, смотрящего на них сверху дома.
— На него я рассчитываю меньше всего. Больше — на мудрость двух сов. — Многозначительно сказала девушка и стала фотографировать дом, Жоржа на его фоне, себя и даже сделала сэлфи вместе с Жоржем, по окончанию которого увернулась от поцелуя.
Они дурачились, смеялись, как все влюбленные, которым на самом деле нет дела до этого дома, города, войны или каких-либо проблем, опасности, наследства, галактических катастроф, пришельцев или конца света. Они были одни в целом мире, во всей Вселенной, и только близость другого человека, в котором растворялась сущность первого, имела смысл.
