Скоро плакат театра с названием нового спектакля и портретом Ришелье встретил их перед въездом в городок.
Никогда еще так Мадлен не волновалась, когда открывала кованую калитку своего дома. Она быстро вбежала по ступенькам, ключ не вставлялся в замок. Наконец, когда дверь была открыта, она, даже не пригласив друзей войти в дом, стала сразу же искать коробку. В прихожей ее не было. Мадлен поспешила в гостиную. Вбежавшая следом Кэтти, так же принялась заглядывать в каждый угол.
Алекс вошел следом и, хладнокровно осматривая пространство помещений, о чем-то размышлял. Только Жорж остался стоять за дверью, закурив сигарету, чего давно не делал. Он явно нервничал, но старался не показывать этого.
Просмотрев все комнаты первого этажа, девушки поднялись на второй. В спальне Мадлен так же не было коробки. На всякий случай посмотрели в других спальнях, гардеробной и даже в ванных комнатах. Кэтти предложила спуститься на кухню. Вдруг Мадлен варила себе кофе или делала омлет и забыла ее там?
Увы. В кухне коробки так же не оказалось. Подруги обессиленные, словно долго работали физически, опустились на стулья. Они молчали. Кэтти понимала, если что-нибудь скажет сейчас Мадлен о пропаже, та разрыдается.
Вошел Алекс. Он скептически посмотрел на девушек, все понял, но как обычно с невозмутимым видом спросил:
— На чердаке искали? Кажется, там она сначала была.
Чердак был последней надеждой. Переворошив на нем все, найдя при этом давно «пропавшие» вещи, антикварные дорогие часы, статуэтки и старинное платье, подруги не наши шляпной коробки.
То, к чему все так долго шли, на что ушло столько времени, сил, энергии, от чего зависела судьба Мадлен, Жоржа, мадам Грамон и даже Кэтти и Алекса — было утеряно и возможно навсегда.
Мадлен мысленно ненавидела себя и ругала. Ведь все из-за ее халатности! Конечно, коробку украли! Не выдержав, она все же разрыдалась. Она так громко плакала, что было слышно даже на первом этаже.
Алекс и Жорж сидели внизу возле лестницы в ожидании. Они тяжело вздохнули и огорченно посмотрели друг на друга. Жорж хотел подняться, чтобы утешить Мадлен, но Алекс остановил его:
— Пусть выплачется. Станет легче.
Через минут пятнадцать, когда всхлипы утихли, девушки появились сверху на лестнице с несчастными лицами, словно только что приехали с похорон. Не хватало лишь траурной одежды и черных вуалей. Держась за перила, они медленно стали спускаться, словно внизу их ждала гильотина.
Оценив ситуацию, Алекс предложил выпить чай на террасе, поскольку погода была великолепная. Все согласились, так как понимали, — только в спокойном состоянии, можно было говорить на столь животрепещущую тему.
Кэтти разлила чай по чашкам и поставила вазу с галетным печеньем, которое всегда было в запасе у Мадлен в буфете. Какое-то время молчали. Когда пауза стала невыносимой, все кроме Мадлен стали беседовать в английском стиле, время от времени вставляя в не клеящийся разговор фразы о погоде, ушедшем лете, теплом сентябре, летающих бабочках и шмеле, прилетевшем на запах чая. Первой не выдержала Мадлен и попросила прекратить ее жалеть.
— Скажите правду — коробку украли и в этом виновата я! Мне не станет легче, но хотя бы не будет лжи! — Она подперла подбородок кулачком и отвернулась в сторону. Глаза ее были снова влажные. Друзья стали успокаивать ее.
— Ты не должна себя винить! — Кэтти эмоционально и, видимо, не в первый раз пыталась подбодрить подругу. — Никто не знал
— Дорогая, успокойся. Твоей вины нет в этом! — говорил воркующим голосом Жорж.
Алекс какое-то время молчал, потом странным голосом сказал:
— У меня такое чувство, что коробка найдется. — И он спокойно допил чай, снова налив из фарфорового чайника. — Не хватает домашнего пирога. А вот, кажется и пирог… — Он обернулся на женские торопливые шаги со стороны ворот к дому. За ним оглянулись и остальные.
По дорожке к террасе шла мадам Бенуа, держа в руках тортовницу.
— Милая, у тебя, как всегда калитка была открыта, так что я, прости, без звонка! Здравствуйте, мои дорогие! Рада вас всех видеть! — И Клер по очереди обменялась со всеми «воздушными» поцелуями по-французски.
— Из окна увидела, что пьете чай. Пирога — нет. А я только что испекла. Вот, думаю порадую, а заодно и увижу всех. Скоро уезжаете? — Этот вопрос мадам Бенуа был адресован Кэтти и Алексу.
— Да, заканчиваем расследование и уезжаем через несколько дней. — Алекс сказал эту фразу таким обычным, спокойным голосом, что у всех друзей сразу поднялось настроение. Было ощущение, что священник — отец Алексий, знает,
— Мне показалось, что вы немного грустные. Все хорошо? — это вопрос уже был задан Мадлен.
— Да, мадам Бенуа. Все хорошо, даже более. Мы с Жоржем помолвлены!
Снова поцелуи, поздравления и радостные эмоции заполнили пространство террасы в саду. Мадам Бенуа была польщена, что узнала эту новость раньше, чем родные Жоржа. Этим Мадлен подчеркнула свою дружбу и доверие. Ведь знали о помолвке только друзья!
