К обеду к главному входу замка подъехало такси. Все домочадцы и слуги вышли встречать путешественников. Афина первая бросилась к Жоржу и Мадлен обниматься. Счастливые лица, радостные возгласы, поцелуи и объятия сделали момент встречи наполненным и незабываемым. Одна лишь бабушка — Симоне де Керсан, блистая бриллиантами, холодно представилась госте, подняв гордо подбородок вверх.
Через полчаса Жорж пообещал быть в библиотеке и рассказать новости. Кэтти сразу же отправилась с Мадлен в ее комнату, не желая расставаться с подругой ни на минуту. Заодно она желала первой узнать все подробности поездки.
Пока Мадлен принимала душ, раскладывала вещи, переодевалась, подруги обменивались отдельными фразами. Время от времени кто-то вскрикивал из них от радости или горя, попеременно они бросались друг к другу в объятия, смеялись, а иногда плакали. По завершению их «девичника», в библиотеке девушки появились свежими и счастливыми.
Жорж и Алекс уже были там, и их серьезный вид предполагал, что главная новость — арест шофера-индуса уже обсуждалась. Однако взглянув на подруг, мужчины не могли дальше оставаться серьезными. Улыбки непроизвольно появились на их лицах.
— Жорж, поздравляю! — с этими словами Кэтти кинулась на шею маркизу, едва сдерживая слезы. Жорж смущенно принял поздравления.
— Кажется, главная новость обошла меня стороной. — Алекс нахмурил театрально брови. — Дайте отгадаю: прабабушка оказалась права, Жорж, отправляя вас вместе в путешествие? Вас можно с Мадлен поздравить?
— Да, мы помолвлены. Разрешите, друзья, представить вам мою невесту — Мадлен де Буа-Моран. — Маркиз элегантно расшаркался перед сияющей Мадлен, как это делали люди его социального статуса в восемнадцатом веке, представляя знатную особу.
— Помнишь, Жорж, я говорила перед фотосессией, что твоя семейная реликвия — обручальное кольцо, будет изысканнее смотреться на аристократических пальчиках Мадлен, чем на костлявых руках Элен? — Кэтти улыбалась, пытаясь скрыть слезы. Хотя Жорж не помнил, о чем она говорит, но зато он понял, что важно вовремя согласиться.
— Да, … хочу сообщить нечто важное! — Лицо Жоржа на минуту стало серьезным, он даже выглянул за дверь кабинета, чтобы убедиться, не подслушивает ли кто. — Мы решили до окончания расследования никому не говорить, о нашем решении пожениться. Пусть все утрясется, успокоится, тогда сделаем официальное объявление.
— Ты уверен? — Алекс нахмурившись, строго посмотрел на маркиза.
— По-моему, — это правильное решение. — Ответила за Жоржа Кэтти, — а теперь давайте займемся нашим расследованием и доведем его до конца! Мы все ждем Вашего рассказа о поиске главного «сокровища».
Тот рассказ, который Кэтти слышала от Мадлен — со всеми подробностями и откровениями, которые можно доверить только близкой подруге, — Алексу был доложен скупо и в очень сокращенной форме. Кэтти удалось лишь один раз вставить свой каверзный вопрос и этим придать романтический оттенок повествованию Жоржа. Хитро прищурившись с дерзкой улыбкой, она предположила:
— Нашли дом, считали шаги ночью, это понятно. Скажи, Жорж, а случайно первый поцелуй произошел не между двумя котами, сидящими возле окна? Это важно для следствия. Если помнишь, сердце — символ любви, твоя прабабушка нарисовала именно…
— Между двумя котами. Да, да, конечно, помню! Прабабушка снова оказалась права! Ну, если для следствия это важно… — Жорж, сдерживая счастливую улыбку, переглянулся с Мадлен, и, не выдержав, они рассмеялись. — Тогда скажу — да! Именно там мы впервые поцеловались.
— Но это произошло случайно! — Заверила подругу Мадлен. — Видимо Софи де Буа оказалась ясновидящей.
— Или просто умной женщиной, способной мыслить логически, — добавил Алекс.
В итоге был поставлен на стол очередной кованый сундучок, с еще одной металлической музыкальной шкатулкой внутри его. На ее крышке было изображено сердце, пронзенное стрелой, два голубя, розы и ленты. Когда шкатулку открыли, оттуда послышался вальс Мендельсона. Друзья переглянулись и снова улыбки появились на их лицах. Софи де Буа действительно «все предусмотрела».
На дне шкатулки лежало письмо и еще одна вырванная страничка из ее Дневника. Письмо заканчивалось такими словами:
