– Ох уж эти предки! – вслух сказала я и рассмеялась над своим же неудачным каламбуром.
Мама сообщила, что работа идет хорошо и что, может, они заглянут в Оксфорд набрать студентов в экспедицию – но только через несколько месяцев.
Еще одно письмо прислала моя подруга Дженнифер из Бостона. В нем была куча новостей о наших друзьях в Америке. У Дженнифер уже намечались планы на Рождество, а несколько наших приятелей собирались снять квартиру в Нью-Йорке на новогоднюю ночь. Как же круто!
Я страшно заскучала по дому. Здесь, в Оксфорде, у меня не было друзей-ровесников – в основном потому, что я была слишком занята, чтобы куда-то пойти. Да, я получила пару приглашений – например, на викканский ужин, – но энтузиазма по этому поводу не испытывала. Б
Прозвенел колокольчик – пришли покупатели. Я закрыла письмо и вместе с ним отложила и мимолетную тоску по дому.
Была суббота. Сегодняшний вечер я проведу в обнимку с гримуаром и Нюктой. А еще буду перебирать гардероб и решать, что надену на воскресное послеобеденное свидание с вампиром.
В воскресенье было сухо. Утром небо затянули облака, но потом даже выглянуло солнце. Я перемерила все в своем гардеробе и наконец остановилась на узких черных джинсах, сапогах и свитере клюквенного цвета с осенними листьями, который связал мне Альфред. Я распустила волосы и потратила на макияж больше времени, чем обычно, – то есть где-то пять минут вместо двух.
Я вышла на улицу и стала ждать. К магазину бесшумно подъехала изящная черная машина. Я закатила глаза под солнечными очками: ну конечно Рейф ездил на «Тесле»!
Я забралась в автомобиль, и мы тронулись с места. Меня охватило радостное волнение – интересно, насколько оно было связано с тем, что я проведу день вдали от магазина и места преступления с ним по соседству?
– Классная машина!
– Благодарю.
– И очень экологичная.
– У меня больше причин заботиться о будущем планеты, чем у многих, – улыбнулся Рейф.
Мы покинули центр Оксфорда и поехали по тенистым окраинным улицам. За окном мелькали викторианские особняки. Однако Рейф не останавливался. Я поняла, что мы направляемся за город.
– А где вы живете?
– Около Вудстока.
Вудсток располагался минутах в пятнадцати езды от Оксфорда и славился одной достопримечательностью.
– Неужели в Бленхеймском дворце?
Когда-то я была там на экскурсии. Это огромный замок, который построил герцог Мальборо. Там родился Уинстон Черчилль.
Рейф бросил на меня неоднозначный взгляд.
– Слишком много туристов.
Я рассмеялась.
– Хорошо. Тогда удивите меня.
Я смотрела в окно, наслаждаясь тем, что выбралась из магазина. Покинув Оксфорд, мы поехали мимо зеленых полей, где тут и там паслись овцы – часть их шерсти наверняка в итоге окажется в моем магазине. Впереди поднимались холмы Котсуолда, на которых виднелись домики из серого котсуолдского камня. Мы миновали три экскурсионных автобуса, направлявшихся в Бленхейм, группу одетых в лайкру велосипедистов, очевидно готовившихся к соревнованиям, и бесконечное множество машин с семьями, решившими покататься днем в воскресенье, – уверена, они ехали в какие-нибудь пабы обедать.
Мы пересекли городок Вудсток с его старомодными каменными домиками, отелями и пабами. Шоссе почти опустело. Мы свернули на небольшую дорогу, по бокам которой росли древние деревья, образуя над головами арку. Стояла тишина.
Спустя минут пять мы подъехали к черным железным воротам меж двух каменных колонн, со львом на каждой. Рейф достал ключ-брелок и нажал на кнопку – ворота неспешно отворились.
За ними была подъездная дорога, которая вела к огромному величественному дому с огражденным садом, где трудился садовник – остригал увядающие гортензии. По краям дороги был разбит изумрудный, словно бархатный газон – там паслись три павлина. Еще один наблюдал за ними со стены, и его сине-зеленые перья переливались в лучах послеполуденного солнца.
Я едва верила своим глазам.
– Павлины? У вас есть павлины?!
Думать о птицах почему-то было легче, чем о замке, который Рейф называл своим домом.
– Да.
Когда мы проехали мимо трех павлинов, один из них приподнял голову и уставился на нас, а затем, переваливаясь с боку на бок, засеменил следом, пытаясь догнать машину. Он был пухловатым и не слишком красивым, а его хвост вызывал лишь жалость: по траве за птицей, словно воднолыжник за крупным быстроходным катером, скользило одно-единственное перо.
Рейф затормозил у широких ступеней, ведущих в дом. Павлин побежал еще быстрее и, когда Рейф открыл дверь, встал неподалеку, будто соскучившаяся по хозяину собака. Эту встречу мне точно упускать не хотелось! Я выбралась из машины и поспешила к багажнику.
– Вижу, ты в добром здравии, Генри, – улыбнулся Рейф. Имя птицы он произнес с французским акцентом.
