– Может, у вас ужасный акцент, – предположила я. – Или вы говорите на средневековом варианте польского. Или она боится говорить на другом языке в английской чайной.
– Не исключено.
Судя по всему, мои слова его не убедили.
В ожидании, пока чай заварится, я щедро смазала скон сливками и джемом. Затем налила в кружку молоко, насыпала сахар и подняла чайник, вопросительно взглянув на Рейфа.
– Хотите чаю?
– Половину чашки, пожалуйста.
После этого я наполнила ароматным напитком и свою чашку. Пить кровь, чтобы выжить, – само по себе мерзко, а уж лишиться возможности ощущать вкус любимой еды – совсем грустно. Я откусила скон, наслаждаясь плотной текстурой сливок, яркой сладостью джема и, наконец, рассыпчатым тестом. Рейф внимательно наблюдал за мной – кажется, с завистью. Лакомство было таким вкусным, что мне хотелось застонать, однако я сдержалась: это было бы неуместно.
Дождавшись, когда я прожую и запью чаем, Рейф лукаво спросил:
– Он так же хорош, как и классический скон?
– Да! Наверное, сестры наняли нового повара. Обычно готовит Флоренс, но, если она занята, может, на ее месте теперь кто-то другой.
Еда, несомненно, была вкусной, однако я пришла сюда по совсем иной причине: узнать, преуспел ли галантный пожилой джентльмен в своем намерении. Старшая из сестер Уотт то ли оказалась слишком занята, чтобы подойти ко мне и поболтать, то ли просто не хотела обсуждать неожиданного гостя сестры. Наверняка Флоренс была в шоке, когда объявился возлюбленный ее молодости, – и Мэри, вероятно, ошарашена не меньше.
Осмотрев чайную, я заметила, что преобразился не только ассортимент сконов, но и само меню. С тех пор как я впервые сюда пришла (а это было почти двадцать лет назад), меню оставалось почти неизменным. Да, в чайной предлагали киш дня, но любой завсегдатай знал, что по вторникам и средам подавали киш с брокколи и сыром Стилтон, по четвергам и пятницам – киш лорен[3], по субботам и воскресеньям – киш с лососем, а по понедельникам заведение было закрыто. Кроме того, в меню был «обед пахаря»[4], одни и те же сэндвичи на выбор и два салата. Мне казалось, постоянство – часть шарма чайной «Бузина».
Теперь же мой взгляд наткнулся на грифельную доску, где были перечислены блюда дня: крепы[5] с креветками и, что еще удивительнее, салат с киноа. Я готова была поклясться: сестры Уотт и знать не знали, что такое киноа.
Я заметила, что нескольким посетителям понравились новые блюда: конечно, в основном туристам и приезжим, но все же стратегические изменения в меню казались столь же успешными, сколь и поразительными.
Когда мисс Уотт в очередной раз проходила мимо, я обратилась к ней:
– Вижу, в меню появились новые позиции! И их охотно заказывают.
Мисс Уотт поджала губы, отчего вокруг ее рта появились крошечные морщинки.
– Это все тот молодой человек на кухне, – ответила она. – Наглый, как черт! Сказал, что наше меню давно устарело и с моего позволения он мог бы его изменить, чтобы увеличить доходы заведения. – Женщина покачала головой и продолжила: – С каких пор в чайных подают салат с киноа? Откровенно говоря, я даже не знала, как это слово произносится, – повару пришлось научить меня. Но мир слишком переменчив: теперь и еда, и люди путешествуют по всему земному шару. Порой и не понимаешь, где находишься. – Мэри наклонилась к нам и заговорщически прошептала: – Я виню в этом интернет.
Я с сочувствием кивнула и решила отказаться от идеи заказать в следующий раз крепы с креветками – хотела проявить солидарность.
– Что ж, по крайней мере, новый повар желает «Бузине» процветания. Наверное, это хорошо, – попробовала поддержать ее я.
– Надеюсь, прибыли хватит хотя бы ему на зарплату. Раньше мы с Флоренс сами здесь всем заправляли, а теперь…
Мэри замолчала, будто переживала внутренний конфликт, а затем, не в силах больше сдерживать чувства, заговорила вновь:
– Теперь она слишком занята своим кавалером, чтобы уделять силы и внимание чайной.
Я, как и многие женщины, обожала сплетни. А еще я знала, что, когда я приду домой, бабушка обязательно расспросит меня о случившемся. Одним из главных недостатков жизни вампира для нее стала невозможность удовлетворить интерес к тому, что происходит у ее друзей и соседей, ведь ей нельзя даже попадаться им на глаза. Поэтому я делилась с бабушкой всеми слухами, мысленно убеждая себя, что сплетничаю только ради нее.
– Кажется, он вам не по душе, – обратилась я к Мэри Уотт.
Женщина встретилась со мной взглядом: в ее обычно спокойных голубых глазах блеснуло нечто похожее на ярость. Она снова поджала губы, словно стараясь промолчать, но все же выдохнула:
– Что ж, он радует мою сестру. Пожалуй, это самое главное.
– Здорово, что у вас появились помощники! Не только на кухне, но и в зале.
Я махнула рукой в сторону официантки из Польши. Та крайне неуверенно несла поднос к столу у окна, откуда за ней суровым взглядом следил чопорный пожилой джентльмен, напоминающий военного. Рядом с ним, что-то мягко ему говоря, сидела взволнованная на вид дама.
Казалось, мисс Уотт была не слишком довольна новой сотрудницей.
