– Они пришли вместе и спросили, есть ли вакансии. Парень проработал поваром много лет – сначала в Польше, затем в Праге, а после в Париже. Флоренс, конечно, бродила где-то со своим
Возлюбленный Флоренс появился в моем магазине всего четыре дня назад. Сколько всего произошло за столь короткое время!
– Молодой человек застал меня в крайне затруднительном положении. Сказал: «Давайте сегодня я вам помогу, а моя сестра Катя поработает официанткой. Если мы придемся вам не по душе, можете нам не платить».
– Что-то вроде бесплатного испытательного срока, – заметила я. Умный ход.
– Я была в отчаянии и согласилась. И не стану отрицать: парень печет вкусные сконы. Если бы только он не настаивал на новшествах!.. Но, кажется, людям это по нраву.
– Хм… Команда из брата и сестры? Звучит необычно.
Мисс Уотт кивнула и взглянула на Катю. Та с потерянным видом осматривала помещение.
– Молодой человек действительно работал шеф-поваром и свое дело явно знает. Но если эта девушка хоть раз была официанткой, то я царица Савская.
Катя и правда была несколько неуклюжей.
– Может, она просто волнуется?
– Не исключаю. Мне в любом случае нужна помощь, а на безрыбье и рак рыба, – произнесла Мэри, наблюдая за девушкой, и вдруг подалась вперед: – Нет, Катя, не сюда! Это заказ для четвертого столика.
Бедняжка в полной растерянности встала посреди зала, озираясь по сторонам. Мисс Уотт покачала головой и едва слышно пробормотала:
– Она постоянно путает номера столиков. Безнадежный случай.
Женщина подошла к новой официантке и тихим голосом подсказала направление к нужному столику.
Я доела скон и налила себе еще чашку чая, попутно болтая с Рейфом. Я расстроилась, что не увидела Флоренс, но хотя бы теперь знала: она не выставила бывшего возлюбленного за порог, а Мэри была от их пары совсем не в восторге.
Кончики пальцев у меня вдруг закололо, словно от легкого удара током. Я подняла голову: Катя только что вышла из кухни, держа в руках перегруженный поднос. Она блуждала взглядом по залу, шевеля губами: считала вслух столики.
Мисс Уотт резко обратилась к девушке, и та дернулась. Я, словно в замедленной съемке, наблюдала, как поднос покачнулся, и поняла: если я сейчас же что-то не сделаю, он упадет и вся посуда на нем разлетится на осколки.
Я сосредоточилась на подносе, чашках и большом чайнике, который уже поехал к краю.
–
К моему глубокому удивлению, поднос подчинился. Рот Кати округлился от ужаса, но свою ношу она удержала. Меня охватила гордость: я выиграла состязание против закона всемирного тяготения!
Рейф, который все это время наблюдал за мной, тихо произнес:
– Отлично сработано!
Вампир, конечно, увидел куда больше, чем следовало, но убеждать его, что ему показалось, смысла не было.
– Наверное, новичкам везет. – Я пожала плечами.
Я проследила взглядом за Катей: вдруг ей снова понадобится моя помощь? Однако она сумела без лишних проблем поставить посуду на столик.
– Честное слово, ведьма из меня никакая, – продолжила я. – У меня не получается ни одно заклинание из гримуара. Понятия не имею, почему сейчас все вышло как надо.
– Потому что вы действовали на эмоциях. Вы искренне не хотели, чтобы эта девушка разбила посуду и, скорее всего, осталась без работы.
Наверное, Рейф прав. Было приятно осознавать, что при необходимости я могла сотворить простенькие чары.
– Вот бы пришла мисс Уотт с возлюбленным! Ее сестре он явно не по вкусу, но я хочу сама увидеть, подходит ли он мисс Флоренс. – Я отпила чай. – А еще я уверена: бабушка будет меня расспрашивать. Пусть она узнает все подробности, будто и сама была здесь, с нами.
Рейф кивнул и опустил взгляд. Он провел кончиком указательного пальца по краю блюдца, на котором стояла не тронутая им чашка чая.
– Нам нужно поговорить о вашей бабушке.
В животе что-то сжалось.
– Зачем? С ней же все хорошо, правда?
Однажды я уже потеряла бабушку. Лишиться ее снова я не хотела.
– Агнесса достаточно легко привыкает к новой жизни, но сильная связь со смертными не идет ей на пользу. – Видимо, речь шла обо мне. – Я бы предложил вашей бабушке уехать – обычно так поступает большинство из нас после обращения. Сложно жить там, где многие с тобой знакомы и потому тебе запрещено показываться на улице. Разумеется, спустя одно-два поколения можно вернуться домой: к тому времени никого из знакомых не останется.
Грудь сковало льдом, словно кто-то заморозил мое сердце.
– Вы же не можете выселить бабушку!
В словах Рейфа был смысл, но я не могла и подумать о том, чтобы вновь остаться без бабушки. Порой нам было непросто общаться: она была вампиром и пыталась обучить меня колдовству. Однако я любила ее и нуждалась в ее помощи – не только с магией, но и с ведением дел в магазине.
Рейф долго смотрел на меня.
– Решение принимать не мне. Я могу дать ей совет, но выбирать свою судьбу может только она.
Я поднесла ноготь большого пальца ко рту – привычка, которая проявляется, когда я нервничаю.
