Маркус подошел ближе и быстро пожал ей руку.
– Я очень рад, что вы так подумали. Последние пару дней превратились в кошмар наяву, впрочем, полагаю, вы и сами без труда можете это представить. И провести немного времени в библиотеке за разговором о книгах – это как раз то, что мне в данный момент необходимо. Поэтому благодарю вас, что пришли.
– Не стоит благодарности, – пробормотала Нэнси, вдруг испытав невероятный приступ чувства вины из-за своих истинных мотивов.
И тут же попыталась встряхнуться: она пришла сюда ради Люси. И, кроме этого, больше ничто не имело значения.
– Ну что ж, с этим решили. Я попросил миссис Харпер приготовить нам чай, чтобы мы могли посидеть и поговорить о том, что бы вы могли здесь сделать.
Нэнси устроилась в большом красном кресле, на которое Маркус ей указал, вспомнила Дженни, племянницу миссис Харпер, с которой они виделись на ярмарке, и подумала: нельзя ли поговорить с экономкой и выяснить, есть ли у нее какие-то сведения о происходившем в доме все это время. Девушка ничуть не сомневалась, что прислуга Ротов знала гораздо больше, чем могла предположить семья.
– Как ваши близкие справляются с этим горем? – спросила его Нэнси.
– Здесь воцарился совершеннейший хаос. То, как убийство на корню подрывает домашний уклад, понимаешь, только когда оно произойдет.
– Полагаю, так оно и есть, – ответила Нэнси, удивляясь своей способности с такой легкостью говорить о случившемся.
Ее собеседник, похоже, ничуть не горевал о Люси Рот, и лишь сожалел, что это преступление нарушило привычный образ их жизни. И вновь о себе напомнила та изоляция, в которой Люси оказалась в этом семействе. Неужели, кроме Гарри, больше никому не было дела до того, что ее больше нет? И в кого на этом фоне превращались остальные домочадцы – в бесчувственных, чужих людей или же в убийц, что гораздо хуже? А к какой из этих двух категорий относился Маркус? Его следовало включить в список подозреваемых?
Он, похоже, прочел выражение на ее лице.
– Не поймите меня превратно, дорогая мисс Хантер, случилась ужасная трагедия, которая нас страшно потрясла. Просто я не понимаю, почему полиция с таким упорством говорит, что к этому приложил руку кто-то из нас. Вы можете себе такое представить? Это же смешно! А в итоге настоящий убийца попросту разгуливает на свободе.
Он говорил гневно, не веря, будто кого-то из Ротов можно в чем-то заподозрить, и Нэнси прекрасно видела его пылкую убежденность, что это невозможно. Кто знает, он просто отрицал очевидное или же за этим преступлением на самом деле стоял не член семьи, а чужак?
– Они, вероятно, решили, что это обязательно кто-то из ее близких. Скажите, а на вечеринке был кто-то, знавший ее еще до того, как она приехала сюда?
– Список приглашенных составляла моя невестка Джессика, и я даже представить не могу, чтобы она позвала домой кого-то… сомнительного. Насколько мне известно, семьи Люси лишилась давно, все ее друзья остались во Франции, поэтому, кроме Гарри, у нее никого не было, – со вздохом сказал Маркус, но тут же опомнился и добавил: – И нас, конечно же.
Стало быть, Нэнси не ошиблась – Люси в этом семействе оказалась в изоляции. У нее не было никого, кроме мужа и новой семьи, которая не встретила ее с распростертыми объятиями и не проявила к ней ни малейшего интереса. Поэтому неудивительно, что на вечеринке она казалась такой одинокой. Какой ужас. Нэнси ощутила в душе искру решимости позаботиться о том, чтобы к Люси хоть кто-то проявил интерес и добился торжества справедливости. Ради нее она сделает то, чего не смогла сделать ради отца. Кому-то обязательно надо было встать на ее сторону, даже если это не исправит прошлые ошибки.
Не успела Нэнси продолжить свои расспросы, как раздался стук, дверь библиотеки отворилась, и на пороге выросла небольшого роста блондинка, державшая в руках поднос с чаем. Увидев, что это не миссис Харпер, внимание которой можно было бы попытаться привлечь, Нэнси испытала разочарование.
– Благодарю вас, Натали, – произнес Маркус, когда та поставила на стол между ними поднос.
Девушка кивнула, бросила на гостью быстрый заинтересованный взгляд, опустила голову и вышла.
– Бедняжка, – сказал Маркус, когда за ней вновь закрылась дверь, – она здесь уже около года, все это время помогала Люси устроиться на новом месте, работая с ней самым тесным образом. Думаю, случившееся дается ей очень нелегко.
Нэнси отложила в памяти, что с этой девушкой тоже надо поговорить – если они с Люси действительно были близки, то у нее могли быть собственные соображения по поводу того, кто и почему ее убил. Маркус протянул ей изящную чашечку на блюдце из просвечивающего, тонкого китайского фарфора, который точно понравился бы бабушке, а вторую взял себе. Помимо прочего, на подносе стояла и тарелка с печеньем. Нэнси подумала, что если тебе постоянно прислуживают, то к этому в конце концов привыкаешь.
– Ну хорошо, давайте не будем больше обо всех этих неприятностях, лучше поговорим о книгах. Полагаю, как тема для разговора это гораздо интереснее, – сказал Маркус, попивая чай маленькими глотками.
