– Хорошо! – ответила Нэнси, наверняка зная, что Джонатану не понравится, что она заявится туда на пару с Ричардом, хотя теперь, застукав его с Кейт, она плевать хотела, что он там подумает.
Девушка скатилась вниз по лестнице, остро нуждаясь в холодном воздухе. Она уже жалела, что повела себя с Джонатаном так несдержанно, но понять его поступки было делом непростым. Он ведь всегда говорил ей, что не стремится к серьезным отношениям с Кейт, но это совершенно не мешало ему водить девушку за нос. Ему и в самом деле было начхать на чувства и проблемы других или же он попросту не мог с собой ничего поделать? Нэнси пыталась гнать от себя мысли о том, что он только что сказал, но это оказалось невозможным.
Пока она прогулочным шагом двигалась в сторону книжного магазина, в ушах без конца звучали его слова.
Неужели Джонатану разбили сердце? И если да, то кто? Нэнси совсем не была уверена, что хочет узнать ответ на этот вопрос.
Когда на следующее утро Нэнси взялась кормить Чарли, бабушка устроилась за кухонным столом и раскрыла какую-то большую книгу.
– Что это? – спросила Нэнси, собираясь включить чайник, чтобы выпить вожделенную чашечку чая.
В предвкушении вечернего свидания с Ричардом у нее уже расшалились нервы, и она надеялась себя чем-то отвлечь.
Джейн подняла голову и посмотрела на нее сияющими глазами.
– Вот, взяла семейный альбом. Наверное, накануне Рождества стала немного сентиментальной. Хотя ничуть не хочу тебя расстраивать, радость моя.
– Ничего страшного, – ответила Нэнси, налив им с Джейн по чашке чая, и тоже села за стол, – я все понимаю. На Рождество всегда возвращаются воспоминания, правда?
Она опустила глаза и увидела фотографию, сделанную у их дома на краю деревни, на которой ее еще маленьким ребенком держали родители. И подумала, сколько же времени они втроем были счастливы, пока все не пошло наперекосяк. Сначала уехала мама, потом папа погиб в аварии.
– Всю эту неделю я думала о папе больше, чем когда-либо. Думаю, все из-за убийства Люси Рот. В голову без конца лезли непрошеные мысли о том, что, не будь я тогда такой юной, мне бы точно удалось что-то узнать о той катастрофе.
Джейн потянулась вперед и слегка сжала ей руку.
– Мне всегда хотелось продвинуться в этом деле дальше. Я правда считаю, что полиция сделала все от нее зависящее, просто им так и не удалось найти улики, которые указали бы на водителя другой машины. Теперь нам уже не узнать, из-за него твой отец свернул с дороги и врезался в дерево или нет. Эта неопределенность мне ненавистна. Но больше всего меня выводит из себя тот факт, что кто-то оказался настолько бездушным, что уехал, даже не попытавшись ему помочь. И бросил его там одного…
Джейн умолкла, не договорив, и в ее глазах заблестели слезы. Нэнси покачала головой.
– А кто мог взять и вот так уехать, а? К тому же о том, что тогда случилось, наверняка знал кто-то еще. Член семьи, друг, мало ли кто – виновник аварии просто не мог вернуться домой в нормальном состоянии, правильно?
– Вероятно, да, кто-то знал, но при этом решил защитить его и промолчать. А потом пошел дождь, смывший следы от протекторов, равно как и другие улики. Единственной зацепкой стал шарф, найденный рядом с машиной твоего отца, но и он тоже ничего не дал, – сказала Джейн.
Нэнси вспомнила рассказ бабушки о том, что этот шелковый шарф, яркой желто-голубой расцветки, был куплен в лондонском универмаге «Либерти». И мог принадлежать кому угодно. Полиция считала, что второй водитель был туристом, летевшим на огромной скорости, не зная дороги… К тому же тем вечером было темно и лил дождь.
– Не думаю, что он хотел кому-то зла. По крайней мере, стараюсь в это верить.
– Да, но он мог остановиться, вызвать помощь, и тогда папа, может быть – только может быть, – остался бы жив.
Нэнси вгляделась в счастливые, улыбающиеся лица родителей, державших дочь, и почувствовала, что ее рука покрывается гусиной кожей.
– Как думаешь, мама узнала о той аварии?
– Я всегда надеялась, что нет, – вздохнула Джейн, – потому что если бы узнала, то наверняка приехала бы за тобой.
– Бабушка, ты в самом деле так считаешь?
– Они оба любили тебя, Нэнси. Мама тоже, просто у нее не получилось с этим справиться. Но тебе все равно надо за нее держаться, за эту любовь.
Нэнси не знала, права была Джейн в отношении ее матери или нет, и теперь уже не узнает.
– Как бы я хотела, чтобы с нами по-прежнему был папа.
– Я тоже, бедная ты моя девочка. Прости, не надо мне было доставать эти фотографии, от них одни слезы, – сказала Джейн, закрывая альбом. – Но прошлого ведь не изменить, правда? Нам никогда не смириться со случившимся, но надо учиться жить с этой болью.
Нэнси кивнула и сделала глоток чая, не в состоянии справиться с досадой в душе. Совсем рядом жил кто-то, точно знавший, что тогда случилось, и ей так хотелось его найти, чтобы наконец узнать правду.
