– Мой дорогой мистер Клемент, есть много точек зрения, с которых мы предпочитаем смотреть на вещи. Но человек должен принимать факты такими, какие они есть, верно? А в данном случае, мне кажется, факты окрашены в тот тон, который им придает ваша интерпретация. Ваша горничная недвусмысленно заявила, что мистер Реддинг побыл в доме не больше двух минут, то есть не настолько долго, чтобы затеять ссору, которую вы описываете. И еще: как я понимаю, полковник Протеро был убит выстрелом в затылок, когда писал записку, – во всяком случае, мне так рассказала моя горничная.
– Абсолютно верно, – сказала Гризельда. – Он, по всей видимости, писал записку, в которой сообщал, что дольше ждать не может. На записке было проставлено время шесть двадцать, а часы на столе опрокинулись и остановились на шести двадцати двух, и именно это так сильно озадачило Лена и меня.
Она рассказала о нашей привычке ставить часы на пятнадцать минут вперед.
– Очень любопытно, – сказала мисс Марпл. – И в самом деле, очень любопытно… Однако записка кажется мне еще более любопытной. Я имею в виду…
Она замолчала и обернулась. По ту сторону окна стояла Леттис Протеро. Девушка вошла, кивнула нам и произнесла:
– Доброе утро. – Упав в кресло, она более оживленно, чем обычно, сказала: – Как я слышала, Лоуренса арестовали.
– Да, – подтвердила Гризельда. – Для нас это стало страшным шоком.
– Никогда не думала, что кто-то все же убьет отца, – заявила Леттис. Было совершенно очевидно: она гордится тем, что в ее поведении нет ни намека на скорбь или другие эмоции. – Многие хотели бы, я уверена. Временами мне и самой хотелось.
– Леттис, желаешь что-нибудь съесть или выпить? – спросила Гризельда.
– Нет, спасибо. Я тут гуляла и зашла узнать, не видели ли вы мой берет – такой забавный, маленький, желтый… Думаю, я вчера оставила его в кабинете.
– Если и оставила, то он все еще там, – сказала Гризельда. – Мэри никогда ничего не убирает.
– Пойду посмотрю, – сказала Леттис, вставая. – Извините за беспокойство, но я постоянно теряю головные уборы.
– Боюсь, туда сейчас нельзя, – сказал я. – Инспектор Слак запер комнату.
– Ой, вот неудача! А можно пробраться туда через окно?
– Боюсь, что нет. Оно заперто изнутри. А тебе, Леттис, не кажется, что сейчас не время носить желтый берет?
– Вы в смысле траура и всего такого? Я не стану утруждать себя трауром. Я вообще считаю эту идею архаичной. А вот с Лоуренсом получилась неприятность… да, неприятность. – Она вдруг в задумчивости замерла и нахмурилась. – Думаю, все из-за меня и моего купального костюма. Какая глупость вся эта история…
Гризельда открыла было рот, собираясь что-то сказать, но по какой-то необъяснимой причине тут же закрыла его.
На губах Леттис появилась странная улыбка.
– Думаю, – тихо проговорила она, – я пойду домой и расскажу Энн о том, что Лоуренса арестовали.
Она снова прошла через окно.
– Зачем вы наступили мне на ногу? – спросила Гризельда у мисс Марпл.
Старушка улыбалась.
– Я подумала, что вы хотите что-то сказать, моя дорогая. А часто гораздо полезнее позволить событиям развиваться по своему пути. Я, знаете ли, сомневаюсь, что девочка настолько рассеянна, насколько хочет казаться. У нее абсолютно четкий взгляд на жизнь, и она действует в соответствии с ним.
Мэри громко постучала в дверь столовой и сразу вошла.
– В чем дело? – спросила Гризельда. – Кстати, Мэри, ты все время забываешь, что не надо стучаться. Я много раз тебе об этом говорила.
– Думала, вы заняты, – ответила Мэри. – Пришел полковник Мелчетт. Хочет видеть хозяина.
Полковник Мелчетт – это главный констебль, начальник полиции нашего графства. Я сразу встал.
– Я думала, вам не понравится, если я оставлю его в холле, поэтому я провела его в гостиную, – продолжала Мэри. – Убирать со стола?
– Пока нет, – сказала Гризельда. – Я позвоню.
Она заговорила с мисс Марпл, а я вышел из комнаты.
Полковник Мелчетт – франт небольшого роста с привычкой внезапно и неожиданно всхрапывать. У него рыжие волосы и внимательные ярко-голубые глаза.
– Доброе утро, викарий, – поздоровался он. – Грязное дело, а? Бедняга старик Протеро… Не то чтобы он мне нравился. Нет, я не испытывал к нему теплых чувств. Его никто не любил, между прочим. Да и для вас масса неприятных хлопот… Надеюсь, ваша жена не сильно расстроилась?
Я ответил, что Гризельда восприняла новость стойко.
– Вот и хорошо. Мерзко, когда такое происходит в чьем-то доме. Должен признаться, молодой Реддинг меня удивил – взять да застрелить в кабинете… Не заботясь ни о чьих чувствах…
На меня накатило дикое желание расхохотаться, но полковник Мелчетт, вероятно, считал вполне естественной заботу преступника о чувствах окружающих, поэтому я сдержался.
– Должен сказать, что я был здорово ошарашен, когда этот парень пришел и сдался, – продолжал главный констебль, усаживаясь в кресло.
– А как все произошло?
– Вчера вечером примерно в десять входит этот парень, бросает пистолет и говорит: «Вот он я. Это я убил». Прямо так.
– А как он все объяснил?
