Мое семейство уже сидело за столом, когда я вошел. Они потребовали от меня полного отчета о том, что нам удалось разузнать за утро. Я принялся отчитываться, и меня не покидало ощущение, что рассказ мой – сплошное разочарование.
Однако Денниса чрезвычайно заинтересовала история с телефонным звонком миссис Прайс-Ридли, и он от души расхохотался, когда я поведал о страшном шоке, который претерпела ее нервная система и который пришлось лечить порцией сливовой настойки.
– Так и надо этой старой ведьме, – заявил Деннис. – У нее самый гадкий язык во всей деревне. Жаль, что я сам не сообразил позвонить ей и хорошенько напугать… Кстати, дядя Лен, а как вы смотрите на то, чтобы выдать ей добавки?
Я настоятельно попросил его не делать подобного. Нет ничего более опасного, чем преисполненные благих намерений усилия молодого поколения помочь тебе и выказать свою симпатию.
Неожиданно настроение Денниса изменилось. Он нахмурился и стал не по годам серьезным.
– Бо́льшую часть утра я провел с Леттис, – сказал он. – Знаешь, Гризельда, а она и в самом деле сильно обеспокоена. Она не хочет этого показывать, но это так. Очень обеспокоена.
– Иначе и быть не может, – сказала моя жена, пожимая плечами. Она испытывает не слишком теплые чувства к Леттис Протеро.
– Мне кажется, что ты несправедлива к Леттис.
– Вот как? – произнесла Гризельда.
– Очень многие не носят траур.
Она промолчала, промолчал и я. Деннис же продолжил:
– С большинством она не откровенничает, а вот со мной делится своими мыслями. Ее страшно обеспокоила вся эта история, и она считает, что с этим нужно что-то делать.
– Она удивится, – сказал я, – когда узнает, что инспектор Слак разделяет ее мнение. Сегодня днем он собирается в Олд-Холл и, вероятно, своим стремлением докопаться до правды сделает жизнь всех домочадцев невыносимой.
– Как ты думаешь, Лен, в чем состоит эта правда? – вдруг спросила моя жена.
– Трудно сказать, дорогая. В настоящий момент у меня нет никаких идей на этот счет.
– Ты, кажется, говорил, что инспектор Слак собирается отследить тот телефонный звонок – тот самый, который вынудил тебя отправиться к Эбботтам?
– Да.
– Но разве у него что-нибудь получится? Разве это не очень трудная задача?
– Полагаю, нет. Станция делает отметки обо всех звонках.
– О! – Моя жена снова погрузилась в размышления.
– Дядя Лен, – опять заговорил мой племянник, – а почему вам не понравилось, когда я сегодня утром ради шутки рассказал, как вы желали смерти полковнику Протеро?
– Потому, – ответил я, – что для всего есть свое время. К тому же у инспектора Слака отсутствует чувство юмора. Он воспринял твои слова абсолютно серьезно и, вероятно, подвергнет перекрестному допросу Мэри и выпишет ордер на мой арест.
– Он не понимает, когда шутят?
– Нет, – покачал я головой, – не понимает. Он много трудился, чтобы достичь своего нынешнего поста, и очень ревностно относится к своим обязанностям. Усердный труд не оставлял ему времени для мелких радостей жизни.
– Дядя Лен, он вам нравится?
– Нет, – ответил я, – не нравится. С первого мгновения, едва я увидел его, он вызвал у меня сильнейшую неприязнь. Однако я не сомневаюсь в том, что он весьма успешен в своей профессии.
– Вы думаете, он выяснит, кто стрелял в Протеро?
– Если и не выяснит, то не из-за недостатка рвения, – сказал я.
Появилась Мэри и объявила:
– Вас хочет видеть мистер Хоуз. Я провела его в гостиную, а еще вот письмо. На него нужно дать ответ. Можно словами.
Я раскрыл лист бумаги и прочитал:
– Передай, что я приду примерно через полчаса, – обратился я к Мэри и отправился в гостиную, где меня ждал Хоуз.
Вид Хоуза страшно расстроил меня. У него дрожали руки, лицо нервно дергалось. По моему мнению, ему следовало бы соблюдать постельный режим, и я сказал ему об этом. Но он с жаром заявил, что отлично себя чувствует.
– Уверяю вас, сэр, я в жизни не чувствовал себя лучше.
Это было настолько далеко от истины, что я даже не нашелся, что ответить. Я искренне восхищаюсь людьми, которые не сдаются перед болезнью, но Хоуз зашел в этом слишком далеко.
– Я пришел, чтобы сказать, как сильно я вам сочувствую… из-за происшествия в вашем доме.
– Да, – кивнул я, – не очень-то приятное событие.
– Это ужасно… просто ужасно. Кажется, мистера Реддинга так и не арестовали?
– Нет. Это оказалось ошибкой. Он сделал… э-э… довольно глупое заявление.
– А полиция уверена, что он не виновен?
– Абсолютно.
– Позвольте спросить, почему? Разве… я хочу сказать, они кого-нибудь подозревают?
