Она ещё издали разглядела две застывшие фигуры у подъезда. Снег падал на их лица, тая и скатываясь по коже, но они не двигались и не смахивали подтёки. Валентина крепко держала сына за руку. Они стояли напряжённые, как перед бездонной пропастью, уже решившись сделать последний шаг. «Хорошо, что на улицу вышли, лишнего времени не потеряю», – отметила Лола, рассчитав, что поговорить с Михаилом сможет только по дороге в аэропорт. Она осторожно затормозила, но всё же две мокрые плюхи, вылетевшие из-под колёс, чуть было не попали на брюки Миши. Он отпрянул, поджав больную ногу, совсем как ребёнок, Валентина не выпустила его руку.
Михаил выглядел моложе своих лет, высокий и худой, в лёгкой куртке не по погоде, с большими пронзительной голубизны глазами, про которые говорят «смерть женщинам». Лола не позволяла эмоциям захватывать себя, она уже слишком хорошо знала, что первое впечатление обманчиво.
– Добрый день! У меня к вам просьба. – Она не могла терять ни минуты. – Можете вы со мной в аэропорт проехать, мы бы по дороге поговорили? Иначе я не успеваю! – Она заметила колебание на их лицах. – Меня там тётя Галя будет ждать, она вас или на маршрутку до Серпухова посадит, или до дома довезёт, если в Зареченск собралась.
– Не знаю, что и поделать… Никак не могу, мне сегодня вечером перевод сдавать.
– Я поеду, раз уж решили, – вызвался Михаил.
Валентина явно не хотела отпускать сына одного.
– Но это не займёт много времени… может, всё-таки…
– Нет, мам! Я, конечно, за одну минуту могу заявить на камеру, что я никого не убивал. Но разве это убедит людей? Ты понимаешь, о чём я? Необходимо объяснить всё с самого начала, – проговорил он твёрдым голосом, и Лола увидела в нём того Михаила, о котором рассказывала Валентина.
– Тогда поехали! – Лола села в машину.
«Опять нарываюсь! Стукнет меня чем-нибудь по дороге – и до свидания! И не с такими глазами убийцы бывают!»
Но, зная свой нрав, она была уверена, что её уже ничто не остановит.
Человек сделал несколько шагов из тени. Михаил застыл, затаив страх. Свечи потрескивали, догорая и дёргаясь, уродливыми тенями отплясывая на неровной поверхности тяжёлого колеса и по стенам просторного помещения. Здание старого фуникулёра медленно погружалось в полную тьму, и только холодная янтарная луна заглядывала в панорамное окно, просачиваясь сквозь стеклянные кабинки и освещая часть зала с неубранными столами. Михаил отступил к выходу.
– Кто здесь?! – Незнакомец в элегантном костюме и с бокалом в руке вышел на полосу лунного света.
Михаил сразу узнал мэра. Желание убежать тут же прошло. Вот он, его величество случай! И не надо ждать завтрашнего дня: Миндадори здесь и совершенно один!
– Это я, – ответил он и сделал шаг вперёд.
– Привет и с Новым годом! – Мэр поднял бокал.
«За обслугу меня принял, – догадался Михаил. – Но мы же демократы, можем и с обслуживающим персоналом выпить!» Все лучшие характеристики, которыми он награждал Миндадори все эти годы, вдруг забылись. Только мучительная обида, затмевая все остальные чувства, перехватила горло и рвалась наружу.
Михаил взял початую бутылку шампанского и, наполнив пустой стакан, залпом выпил всё его содержимое. Желудок, так ждавший солидного подкрепления, возмущённо буркнул, обжёгшись алкоголем. Голова закружилась, мысли испарились, неожиданная и необъяснимая растерянность сковала его полностью. «Что спросить, что?!» Теперь уже злость на самого себя заступила на место глухой обиды. Он налил ещё и так же молча осушил стакан.
– Ты бы закусил, что ли… – произнёс Миндадори, наблюдая за ним с удивлением.
– Вам-то что? – Парень налил себе третью порцию.
– Мне ничего. Это тебе потом плохо будет.
– Хуже, чем теперь, не будет…
– Что-то случилось? – участливо спросил Миндадори.
«Заботливый какой! А где ты раньше был со своей заботой?»
– Да, случилось. Можно вам вопрос задать?
– Конечно.
– У вас дети есть?
Миндадори посерьёзнел.
– Нет… к сожалению.
– А вы уверены?!
– То есть что значит «уверен»? – Мэр смутился.
«Вот так, посмотрите на него, – Михаил почувствовал что-то напоминающее удовлетворение, – сконфузился-то как!»
– Так да или нет?! – настаивал он, взяв инициативу в свои руки.
– Что «да» и что «нет»?! Нет у меня детей, нет! – Миндадори выхватил у него бутылку, наклонил над своим бокалом, но выдавил всего две капли. Нервничая, он стал переворачивать другие. Михаил налил ему и себе.
– А тебя это почему так интересует? – Мэр глотнул шампанское.
«Сейчас он мне ещё скажет, что с моей матерью незнаком», – язвительно подумал парень.
– Валентину Андрееву знаете? – судейским тоном промолвил Миша.
Миндадори поперхнулся шампанским, отставил бокал и внимательно посмотрел ему в глаза. Тот напрягся в ожидании: «Вот он, момент истины! Неужели соврёт?..»
– Валентину?.. Конечно, знаю! Она за моей мамой ухаживала, когда та жива была, и по дому помогала. – Он сделал паузу. – Милая и застенчивая женщина… Поначалу всё хотела меня яичницей с колбасой на завтрак накормить. А потом ничего, попривыкла, что я только кофе пью по утрам. – Миндадори как будто взгрустнул, видимо, вспомнив былое.
