Надо было прилагать массу усилий, чтобы никакой шум не помешал его работе. Как-то во время его интернет-конференции она включила пылесос, и выскочивший из спальни Рёсукэ наорал на нее. После этого во время конференций она сидела затаив дыхание. Если Мицугу начинал плакать, бежала с ним на балкон, завернув в одеяло.
«Корона» все еще буйствовала в других странах, но в Японии постепенно пошла на спад. Правительство и местные органы власти понемногу ослабляли ограничения, и жизнь стала приходить в норму.
Рёсукэ тоже стал ходить в офис, но дистанционная работа осталась основной, и бо́льшую часть времени он проводил дома. Мрачное выражение так и не исчезло с его лица. Он ничего не говорил, но было понятно, что гигантский проект курорта будет вот-вот отменен. Она слышала, как это обсуждали во время удаленных конференций.
Момоко тоже получила неприятную информацию. Туристическая компания, где она работала, разорилась. Момоко стала думать о том, что надо бы поискать ясли. Когда она заговорила об этом с Рёсукэ, тот с безразличием ответил, что не возражает.
Прошло еще несколько месяцев. Ситуация с «короной» не изменилась, ее повторявшиеся волны шли друг за другом. Снова и снова вводились запреты выходить на улицу, ограничивалась свобода действий людей. Кто-то привык к этому, но многие настолько устали, что им стало уже все равно, что будет дальше. Момоко была среди них. Отправляясь на улицу, она боялась заразиться, а оставаясь дома, боялась вызвать гнев Рёсукэ. Она и представить не могла, что наступят такие времена, когда выходила замуж.
В один из таких дней все и произошло.
Рёсукэ был занят на онлайн-конференции. Неожиданно заплакал Мицугу. На улице шел дождь, и вообще было холодно – январь. Момоко заколебалась, стоит ли выходить на балкон. Она пыталась успокоить сына, но тот плакал не переставая. Решила закрыться в туалете, но тот был рядом со спальней, и оттуда было бы еще слышнее.
Мицугу продолжал плакать в полный голос. Момоко решила прикрыть его рот рукой.
Подумав, что все-таки лучше выйти на балкон, она положила его на диван и пошла накинуть пальто. И тут заметила, что Мицугу крепко спит.
Момоко стала трясти его и громко звать по имени. Тогда ребенок открыл глаза и опять громко заплакал. Наверное, на мгновение он потерял сознание, когда мать ладонью остановила его дыхание.
Тут появился Рёсукэ.
– Эй, что происходит?
– Прости, я закрыла ему рот, и он перестал двигаться…
– Рот закрыла? Ты что, дура?
– Так ведь нельзя мешать твоей конференции… Он никак не переставал плакать.
– Что, другого способа не нашла? Думай хоть немного. Ты мать или нет? В чем дело?
После этих слов Рёсукэ у Момоко что-то переключилось в голове. Она уставилась на мужа и перевела дыхание.
– Я думаю. Много думаю. И о Мицугу, и о тебе тоже. Если у тебя проблемы на работе, это не повод на меня набрасываться.
– Я набрасываюсь?
– А разве нет? Что из того, что у тебя отменили проект? Тебя ведь не уволили. У меня вон компания разорилась, а я не жалуюсь…
В следующее мгновение Момоко полетела на пол. Левая щека горела. Она осознала, что ее ударили.
Рёсукэ, громко топая, удалился в спальню.
От пережитого шока Момоко некоторое время не могла двигаться. Придя в себя, она почувствовала, что Мицугу рядом. Он заливался смехом. В его смеющемся личике было ее спасение. Момоко обняла его и прижалась щекой к его голове.
Дело шло к вечеру, но готовить ужин не было никакого желания. Она все время пролежала на диване.
Из спальни появился Рёсукэ.
– Поем с коллегами в городе, – сказал он и, не оборачиваясь на жену, ушел.
Вскоре Момоко позвонила матери и попросила разрешения приехать.
– Пожалуйста. Но почему так срочно? Что-то случилось?
– Да у Рёсукэ с сегодняшнего дня длительная командировка. Я подумала, что будет грустно жить вдвоем с Мицугу… И потом, у вас там с «короной» полегче.
Мать ничего не заподозрила. Ей было хорошо известно, что такое длительные командировки. Она пожелала дочери легкой дороги.
Момоко быстро собралась, положила на обеденный стол записку «Уехала к родителям» и вышла из квартиры. Если поторопиться, можно доехать за два с половиной часа.
Дома родители встретили их улыбками. Они были рады снова увидеть внука.
Сообщение от Рёсукэ пришло около часа ночи. Он просил разрешения позвонить, и Момоко ответила согласием. Тут же раздался звонок.
– В чем дело? – спросил он спокойным голосом.
– Я думаю, нам стоит какое-то время пожить отдельно.
– Какое-то время – это сколько?
– Не знаю. Я пока не решила.
Рёсукэ помолчал.
– Как ты объяснила родителям?
Момоко повторила то, что сказала матери. Судя по голосу Рёсукэ, этот ответ его успокоил.
– Хорошо, своим я объясню так же. Скажем, командировка в Кансай. А детали ты можешь и не знать.
– Ладно.
