– Не беспокойся, он не собирается брать на себя роль арбитра, как мой отец. Такие вещи его совершенно не интересуют. Он хотел что-то спросить о преступлении.
– Но ведь Рёсукэ ничего не знает.
– Дядя это понимает. Так можно позвонить Рёсукэ?
– Наверное, можно… – В глазах Момоко читалось сомнение.
Такэси, слегка наклонив голову, сидел перед открытым ноутбуком.
– Здравствуйте. Извините, что не вышло представиться во время поминальной ночи.
На экране были лица троих собеседников: самого Такэси, Момоко и, наконец, Рёсукэ Икэнаги. Такэси главным образом обращался к Рёсукэ.
– Это я должен извиниться, что так быстро уехал, – ответил тот. Лицо его было напряжено. Наверное, это было естественно, учитывая его настроение. Он не понимал, о чем его будут спрашивать, и наверняка волновался.
Сидевшая рядом Маё также совершенно не могла представить, что здесь будет происходить. Такэси ничего ей не объяснил.
Момоко согласилась позвонить мужу, но сказала, что и сама хочет знать, о чем его будут спрашивать, поэтому, посоветовавшись с Такэси, Маё решила организовать все следующим образом. Встречу устроили в номере Такэси, Маё принесла туда свой ноутбук, где было установлено несколько приложений для онлайн-конференций, и они вместе с подругой подключились к беседе.
– Сразу скажу, что я не собираюсь встревать в ваши супружеские дела. Никаких вопросов на эту тему не будет, так что не беспокойтесь.
– Понятно, – сказал Рёсукэ.
– Прежде всего спрошу про полицию. Следователи к вам приходили?
– Приходили.
– Когда?
– Вчера во второй половине дня. Утром они позвонили и сказали, что хотят поговорить. А после обеда мы встретились в кофейне недалеко от фирмы.
– Это в Иокогаме?
Рёсукэ несколько напряженно кивнул:
– Да, в Иокогаме.
– Какие вопросы задавали?
– Контактировали ли мы с Камио-сэнсэем в последнее время. Я был не очень уверен, но, поскольку речь идет о расследовании убийства, подумал, что надо с ними сотрудничать, и рассказал, что мы встречались с сэнсэем в Токио шестого марта. По их просьбе подробно рассказал о времени и месте встречи – с шести до восьми вечера в вестибюле гостиницы «Токио Кингдом».
– И что следователи?
– Спросили, что я делал после встречи с сэнсэем. Наверное, это в связи с установлением алиби. После этого я присоединился к коллегам, ждавшим меня в ресторане. Так и ответил.
– Они спросили имена коллег и название ресторана?
– Нет, этого они не спрашивали.
Такэси кивнул и повернулся к Маё.
– Полиция точно не подозревает Икэнагу, – сказал он и снова повернулся к экрану. – А что еще спрашивали следователи?
– Говорил ли я кому-нибудь, что встречаюсь с сэнсэем. Я ответил, что не говорил.
– А кроме этого?
– Они попросили сказать, если я не возражаю, по какому делу ко мне обратился сэнсэй. Я спросил, можно ли мне не отвечать, и они сказали, что, если нет желания, можно об этом не рассказывать; только, мол, ваша жена сказала госпоже Маё Камио, что вы находитесь в одиночной командировке в Кансае, но на самом деле живете в Иокогаме. И они, мол, задали этот вопрос потому, что, возможно, это как-то связано с данным несоответствием.
– Мудреные вопросы они задают… И что вы на это сказали?
– Сказал, что так и есть. Но поскольку тут дела личные, прошу это ни в коем случае не разглашать. Следователи, кстати, пообещали.
– Полиция обещания выполняет… Момоко, может быть, говорила вам: я сам догадался, что мой брат встречался именно с вами.
– Говорила. А как же вы догадались?
– Когда-нибудь расскажу… Больше полиция ничего не спрашивала?
– Больше ничего.
– Спасибо. Я еще хочу спросить кое-что у Момоко. Нет возражений?
– О чем? – Выражение лица Момоко стало серьезным. Она, видно, не ожидала, что к ней обратятся с вопросами.
– К вам ведь тоже приходил следователь?
– Да, приходил.
– Когда?
– Вчера вечером. Часа в четыре, кажется, – Момоко наклонила голову.
– Что он спрашивал?
– Примерно то же самое. Знала ли я, что муж в прошлую субботу встречался в Токио с господином Эйити Камио, а если знала, то кто мне об этом сказал и рассказывала ли я об этом кому-нибудь. Я ответила, что об этом мне сказал сэнсэй, а я никому не рассказывала.
– А еще?
– Меня тоже спросили про алиби. Я сказала на это, что вечером в субботу ни на шаг не выходила из дома. Родители были вместе со мной, можно проверить у них.
– Родственники не могут быть свидетелями, ты что, не знала? – влез в разговор Рёсукэ.
– Ты это к чему? Что я должна была сказать?
– Я говорю, что можно было и не упоминать, что родители были вместе с тобой.
– Но это же факт. Почему нельзя об этом говорить?
– Бросьте ссориться, – вмешался Такэси. – А теперь давайте не торопясь. Вы еще не кончили рассказывать.
Супруги извинились.
– Икэнага, вопрос к вам. Расскажите, как дошло дело до встречи с моим братом. Он вам позвонил?
– Да. Сэнсэй позвонил мне по телефону и спросил, нельзя ли встретиться на следующей неделе и поговорить. Сказал, что готов сам приехать куда угодно и что много времени не понадобится.
– Когда это было?
– Подождите немного… – Рёсукэ просмотрел записи в своем смартфоне. – В пятницу, двадцать шестого февраля.
