Мэйнард не назвал бы убийство недоразумением, но он был не прочь опуститься на диван. Всё-таки беседовать так было удобнее. Пока отец Джонатан ходил на кухню за лимонадом, не делая никаких попыток сбежать, Джонс озирался, будто бы хоть один убийца оставил бы орудие преступления вот так, на виду. Ничего подозрительного поблизости не оказалось, если, безусловно, вычесть тот факт, что Мэйнард готов был счесть подозрительным абсолютно всё.
Наконец перед ним на журнальном столике Гудлак поставил стеклянный кувшин, наполненный домашним лимонадом с яркими листочками мяты, и стакан со льдом. Он улыбнулся ослепляюще белозубо и предложил наливать столько, сколько хочется, не забыв похвастаться, что эта мята выросла на заднем дворе его маленького беленького домика. И пока Мэйнард слушал, как журчит напиток, пробираясь между ледяными кубиками, отец Джонатан продолжал говорить:
— Это случилось… полторы недели назад, пожалуй. Я, знаете ли, не любитель пользоваться автомобилем, потому оставлял свой «Шоткат» неподалёку, всё больше ходил пешком. У нас тут есть площадка… Да вы знаете, конечно. Я и не думал, что кто-то в Хукерс-таун действительно способен угнать машину, — он вздохнул. — Это был мальчишка Робинсонов? Он хочет произвести впечатление на девушку, на Рози Уайтби, и, наверное, поэтому… Если что, не собираюсь выдвигать обвинений, просто верните мне автомобиль. Этого достаточно, не нужно ломать мальчишке жизнь, он поймёт, что такой поступок…
— Этот автомобиль — улика, — веско заявил Мэйнард, опустошив стакан почти наполовину. Он покачал головой. — Святой отец, ну что вы такое несёте, а? Вы ведь должны сторониться лжи, обязаны лучше всех прочих следовать заповедям. Как же так вышло, что мы с вами вынуждены разговаривать о подобных вещах? — отставив стакан в сторону, Джонс погрозил Гудлаку пальцем. — Где орудие убийства?.. Что у вас был за мотив?
— Что?..
Этот отец Джонатан был отличным актёром. Он так удивился услышанному, что если бы не весомая улика в виде «Шотката», Джонс на мгновение поверил бы.
Но он — не поверил. Не просто не поверил, но ещё и разозлился сильнее.
— Убийство, святой отец, я пришёл к вам из-за убийства! Это ваш автомобиль разъезжал по полю Фреда!.. Где вы были… — он назвал дату, а затем выудил из кармана многострадальную фотографию Вайноны. — Вам знакома эта девушка? У меня, дьявол вас раздери, ордер в кармане! Мне перевернуть здесь всё, или вы смиренно признаетесь сами?!
— Это… чудовищная ошибка, — покачал головой отец Джонатан. — Я не… я не способен на убийство, — он пытался не смотреть на фотографию, хотя там крупным планом было только мёртвое лицо. Джонс внезапно вспомнил, что некоторые убийцы боятся смотреть в остекленевшие глаза своих жертв, потому что у них запоздало просыпается чувство вины. Рассвирепев, он вынул несколько других снимков — с ранами, запёкшейся кровью, пробитыми гвоздями ладонями — и швырнул их на стол, чтобы они рассыпались веером перед Гудлаком. Повысив голос, он сказал:
— Что вы отворачиваетесь?! Что вы сделали с бедной девочкой и зачем? Решили, что одного Христа человечеству на кресте маловато, захотели добавить ещё одну мученицу к списку во искупление грехов? — Мэйнард был плох в религиозных темах, но кое-что всё-таки знал, ведь когда-то давно посещал воскресную школу. И теперь внутри него клокотали ярость и праведный гнев.
— Это… немыслимо, — голос отца Джонатана дрожал. — Вы просто… просто расист! Я не могу никого убить, особенно таким отвратительным способом. Надругаться над верой! Это ужасно! Я боюсь крови, я… — он поднялся и отступил. — Немедленно уходите, вы оскорбляете мой дом своим присутствием! Побойтесь бога!
Мэйнард хотел уже выкрикнуть, что это ему решать, когда уходить, что он, вообще-то, представитель закона и уж точно не преступнику его прогонять, а главное, что бояться божественного наказания следует тому, кто нарушил заповедь «Не убий!»… но внезапно в дверь постучал кто-то ещё.
— Войдите, — откликнулся неуверенным голосом отец Джонатан, и Джонсу стало ясно — он жаждет свидетелей, чтобы отвлечь его, чтобы действительно сбежать! Сейчас он сам себя обличит!
Однако когда в гостиную вошла сопровождаемая Майком Кейтлин Соммерберг, Мэйнард немного растерялся. С одной стороны, от агентов ФБР Гудлак уйти бы точно не смог, но с другой — получается, что они отбирали его лавры себе!
— Эй, я тут… беседую с подозреваемым, — возмутился он. — Какого чёрта вы тут делаете?
— Если отец Джонатан — подозреваемый, — смерила его взглядом Кейтлин, — отчего же вы беседуете с ним здесь, а не в допросной? Так у вас ведут дела, Смит?.. — и отвернулась.
— Я… — Мэйнард сжал кулаки. — Моё имя…
Но Кейтлин обратилась к Гудлаку, так что пришлось замолчать, до боли стиснув зубы.
— Отец Джонатан, — голос Кейтлин был мягок и участлив. — Мы вынуждены изъять ваш автомобиль как улику. Прошу простить за это неудобство. Вы наверняка слышали, что произошло убийство, — она бросила взгляд на фотографии на столике и чуть подняла бровь. — Насколько я знаю, вас не было в городе в ночь, когда это случилось?..
