Двадцать лет службы — и всё для того, чтобы узнать, — он ничего не стоит как детектив. Не увидел преступника у себя под носом. Пил чай с ним и сетовал на упрямых агентов ФБР!
Он не только не распознал зло у себя под носом, он даже не смог понять, с женщиной общается или с мужчиной…
Мэйнард вошёл к себе, громко хлопнув дверью, будто это она была виновата. Взгляд его зацепил пыль на стеллаже, куртку с грязным рукавом на вешалке. А на кухне — он точно помнил — прямо у раковины осталась пара чашек с кофейными разводами. Его дом выглядел неуютным и пустым, в нём даже воздух застоялся.
Джонс качнул головой и вместо того, чтобы поехать в участок, сменив рубашку на свежую, как собирался сначала, распахнул все окна и даже дверь на террасу, а потом, и вовсе разозлившись, принялся сбрасывать накопившийся там мусор в плотные полиэтиленовые мешки, такие же чёрные, как те, куда пакуют трупы…
***
О том, сколько присудили серийному убийце Деймону О’Нилу, который на заседаниях суда вовсе не выглядел женщиной, живо говорили в новостях, но Хукерс-таун эта волна почти не коснулась. Возможно, из всех только лишь Мэйнард вчитывался в опубликованные материалы дела, всё ещё силясь то ли найти самого себя между печатных строк, то ли отыскать ответ, отчего именно его это дело так зацепило, распотрошило, бросило разворошённым и опустевшим.
Дэймон в статьях вёл себя вызывающе и расписывал концептуальность своих убийств так, точно рассказывал о произведениях искусства. «Последняя, Вайнона, — говорил он, — на самом деле заставила меня почувствовать острые угрызения совести. Я был виноват — перед собой, конечно, перед собственным гением. Первая была незавершённой. Не стоило её такой оставлять. Вайнона дала мне силы воплотить задуманное в совершенстве. Если бы вы могли почувствовать то же самое! В ней всё было идеально, понимаете? Цвет глаз, завитки волос, форма тела! С ней я сумел выразить идею во всей полноте».
Мэйнард так и не понял, в чём заключалась идея, но взгляд сам собой зацепился за «цвет глаз», и он вспомнил фотографии с мёртвым лицом, что сейчас пылились в архиве. Он был рад, что Дэймону присудили смертную казнь, а судебный приговор огласили в штате, где таковая допускалась.
Однако он не поехал смотреть, как преступник получает смертельную инъекцию. С момента завершения дела, когда СМИ замолчали, он лишь продолжал падать, падать и падать, и не видел никакого конца у чёрной пропасти, куда случайно попал.
***
…В Хукерс-таун пришло очередное жаркое лето, и детектив Мэйнард Джонс, забыв о своих прямых обязанностях, заехал в «Паб Пита». Он заказал большой бокал пива и сел в тёмном углу, неприязненно покосившись на сценку, где белый кит одерживал победу над глупыми людьми.
Жара была неимоверная, последний дождь прошёл уже с неделю назад, потому в воздухе клубилась пыль, но в пабе об этом не помнилось, кондиционеры справлялись с духотой, навевая мысли о холодных океанских волнах, обрушивающихся на клыками торчащие скалы.
Холодное пиво горчило на языке, и хотелось немедленно добавить к нему чипсы, но Мэйнард цедил его потихоньку, уставившись в одну точку. Голос Кейтлин ворвался в его мысли так ясно, будто бы на самом деле звучал прямо сейчас: «Измаил, от лица которого мы погружаемся в историю «Моби Дика», это всего лишь глас из пустыни, — она усмехнулась. — И он повествует о том, как должно сражаться с судьбой и как ей проигрывать тоже».
Белый кит, бороздящий холодные, седые от пены волны, доказывал, что спорить с судьбой бесполезно.
Литературные аллюзии были для Джонса слишком сложны, Мэйнард отбрасывал их, не стремясь вместить собственную жизнь в канву какого-нибудь текста, не подбирая для себя книжной роли — если, конечно, исключить образ Шерлока Холмса, которым он грезил ещё в студенчестве. Но прямо сейчас, когда пиво холодно прокатывалось по пищеводу, замирая осколком льда в желудке, он осознал — уже тогда, в тот самый вечер, Кейтлин предупредила его. Заведомо дала подсказку, чтобы он не обманывался в ожиданиях.
Собственное сражение с Моби Диком он проиграл полностью, как и Ахав.
— Эй, Мэйнард, — Пит подошёл к нему и, недолго думая, уселся напротив. — Что с тобой?..
Джонс поднял взгляд от оседающей в бокале пены и усмехнулся. В сущности, нужно было всего лишь отмахнуться и сказать, что достала рутина на работе. Никто и никогда на самом деле не желал погружаться в болото его угнетающих мыслей. Но вместо того Мэйнард произнёс вовсе не то, что надо было, и совсем не то, что хотел:
— А помнишь, к нам приезжали ФБР, да?
— Из-за той мёртвой красотки? — подхватил Пит, ничуть не удивившись, что Джонс заглянул так далеко в прошлое. Всё же громких событий в Хукерс-таун было немного.
— Да-да, — подтвердил Мэйнард, и прежде чем Пит начал причитать, что никогда не принял бы Мэнди за убийцу, добавил: — Там ещё была красотка старший агент?.. — образ Кейтлин напротив полностью растаял, забылись её голос, слова. Всё вмиг стало проще.
— Ну… — Пит почесал затылок, не спеша соглашаться. Мэйнард хмыкнул и откинулся на спинку диванчика.
— Знаешь, а мы ведь с ней переспали…
