Я подождал, пока последняя туша покинула вагон, а накладная была подписана. Когда Веслонёс повернулся было, чтобы вернуться на кухню, я вышел из-за бочек, за которым до поры до времени скрывался, и направился к нему.
— Господин Веслонёс, — сказал я, — могу я немного отвлечь Вас?
Когда трактирщик увидел, что это я, лицо Лукаса стало ещё более неприветливым, чем раньше. Слишком много времени проводит в мясных цехах, подумал я.
— Отвлечь, посудомойщик?
— Я больше не посудомойщик, господин, — я говорил с большим достоинством в голосе, чем бывший посудомойщик мог себе позволить. — Я работаю на волшебника Бенелаиуса, как Вы знаете.
— «Как Вы знаете», — передразнил он. — Ну вы только посмотрите, как мы разговариваем! Где ты так наловчился говорить, а, посудомойщик?
— Мой хозяин обучил меня, — ответил я, стараясь сдерживаться. На моей левой ягодице навсегда остался шрам после одного раза, когда Веслонёс меня избил.
— Разве это не здорово, — голос Лукаса был полон сарказма, — что некоторые работодатели находят время, чтобы обучать своих слуг. У меня нет времени на подобные глупости: у меня таверна, а не школа.
Было видно, что так мы никуда не придём, так что я попробовал умаслить старого проныру.
— Тем не менее, работая у Вас, я многому научился, господин. То были бесценные жизненные уроки.
Из разряда «избегать в будущем работать на таких хряков с пеной на губах, как Веслонёс».
— Чего ты хочешь? — рявкнул Лукас.
— Вы, должно быть, слышали, я пытаюсь помочь своему хозяину найти улики, которые помогут раскрыть недавние убийства в Гарсе.
— Ааа, посудомойщик успел стать великим Кэмбером Фосриком, не так ли?
Я заставил себя улыбнуться.
— Едва ли. Но я бы с радостью услышал Вашу историю о том, как Вы встретились с «призраком»-Дово.
— Слушай, солнышко, если ты действительно хочешь знать, кто убил Дово и представителя, всё, что тебе нужно сделать, — это спросить меня.
Я и понятия не имел, что всё будет настолько просто.
— Хорошо, — сказал я. — Кто, как Вы думаете, это сделал?
— Я не думаю, я знаю. Это сын кровельщика, Рольф. У него нрав жарче пустыни в летний зной, он влюблён в дочурку Бартхельма. И Дово, и Гродовет приставали к ней, а сейчас оба мертвы. А где же он был во время убийств, а? Будь я на твоём месте, господин Джаспер Фосрик, вот о чём я бы спрашивал, а не задавал вопросов о призраках. А сейчас дуй отсюда и играй в свои детективные игры. Мне работать надо, — и с этими словами Лукас вошёл в таверну, захлопнув за собой дверь.
Если всё на самом деле окажется и вправду так просто, я буду сильно разочарован. И мысль о том, что это может быть настолько просто, не переставала меня терзать. Парень, обуянный ревностью, убивает покусившихся на честь его возлюбленной.
Тем не менее, Рольф был правшой, но мы могли ошибаться.
Может, он подкрался к Дово и Гродовету со спины. Никто не следил за Рольфом, когда тот был не на работе. Сын кровельщика запросто мог оказаться на дороге к болоту в ту ночь, когда был убит Дово. И он с лёгкостью мог проследить рано утром за Гродоветом, убить его и скрыться с сокровищем. Может, стоило присмотреться к Рольфу: а вдруг он начнётся угощаться выпивкой, какая ему не по карману?
Позади себя я услышал шаги и, развернувшись, увидел подходящего ко мне мясник Скедмур. Его люди закончили чистить лошадей и собирались отогнать фургон обратно к мясной лавке.
— Позволь и мне вставить слово, юноша, — сказал мясник, и я почтительно кивнул. — Прежде, чем последовать наводке Веслонёса, ты должен знать одну вещь: он парня-то недолюбливал. В смысле, Рольфа. Полгода назад на половине таверны сменили крышу, а остальную решили перекрыть позже. В итоге, прождали слишком долго, старая крыша протекла, в результате чего испортили деревянные балки под ней. Молодой Рольф начал класть новую деревянную черепицу, на ночь оставил коробки с ней на крыше. И прям в полночь — хрясь! — под весом коробок гнилые балки подломились, черепица проломила чердак и посыпалась прямо в постель Веслонёса и его жены.
— Ну, Веслонёс со страху наделал в штаны, — захихикал Скедмур. — Да уж, такой кучи нельзя было ожидать даже от этого жрущего бобы старого хрена. Но Рольф сказал, что дерево на самом деле сильно прогнило и его нельзя ни в чём винить. Веслонёс же заявлял, что сын кровельщика не должен был оставлять ящики с черепицей на крыше, иначе бы та не рухнула. Наконец, отец Рольфа согласился разделить стоимость ремонта полов и крыши, но для Веслонёса, которому давным-давно следовало починить крышу, этого было мало. Они и по сей день доказывают свою правоту магистрату в Велуне. В любом случае, парень, вот почему ты не должен принимать эту историю за чистую монету…или коробку черепицы.
Я поблагодарил мясника — тот доброжелательно махнул мне на прощание. Его история не обеляла Рольфа, но, по крайней мере, объясняла недоброжелательность Веслонёса.
