На следующее утро стояла прекрасная погода, и день обещал быть ясным и солнечным.
Позавтракав, судья Ди сообщил десятнику Хуну, что он собирается прогуляться до усадьбы Динов пешком.
– Я хочу взять с собой также Дао Ганя, – добавил судья. – Небольшая прогулка ему не повредит.
Они вышли из управы через восточную дверь.
Судья не предупредил сюцая Дина о своих намерениях. Добравшись до усадьбы, они застали всех в разгар приготовлений к похоронам.
Домоправитель отвел судью и двух его спутников в маленькую комнату, поскольку парадная зала была превращена в покойницкую, посередине которой лежало тело генерала, помещенное в огромный лакированный гроб, вокруг которого двенадцать буддийских монахов безостановочно читали сутры. Монотонное бормотание и удары в деревянные гонги далеко разносились по усадьбе, смешиваясь с воскурениями тлеющих благовоний.
В коридоре судья Ди покосился на столик, где лежала груда подарков к юбилею, завернутых в красную бумагу с поздравительными ярлыками.
Домоправитель заметил удивленное выражение на лице судьи и поспешил с извинениями. Он сказал, что эти подарки, столь неуместные при сложившихся обстоятельствах, следовало бы немедленно убрать, но слуги, к сожалению, слишком заняты приготовлениями к похоронам генерала.
Молодой Дин вбежал в комнату, облаченный в траурный белый халат из конопляного полотна. Он сразу же начал извиняться за беспорядок, царивший в доме.
Судья Ди резко оборвал его речь.
– Или сегодня, или завтра, – сказал он, – я буду рассматривать в суде дело об убийстве. Поскольку перед этим мне необходимо прояснить пару вопросов, я решился нанести вам этот столь неожиданный визит. Я хотел бы еще раз посетить библиотеку вашего покойного отца. Вам сопровождать меня не обязательно.
На страже у дверей замерли два пристава. Караул доложил, что за прошедшее время к библиотеке никто не приближался.
Судья Ди сломал печать и открыл двери.
Он тут же отшатнулся, прикрыв лицо рукавом халата.
Тошнотворный запах ударил ему в ноздри.
– Там мертвое тело! – воскликнул судья. – Дао Гань, отправляйся в парадную залу и принеси индийских благовоний.
Дао Гань стремительно бросился выполнять поручение.
Он вернулся с несколькими палочками благовоний, которые позволили быстро справиться с запахом.
Размахивая зажатыми в руках горящими палочками, судья вошел в библиотеку, окутанный облаками голубого благовонного дыма.
Пристав и Дао Гань ждали его снаружи.
Наконец судья Ди показался обратно. В руке он нес тонкую раздвоенную рогаткой палку, которой развешивают картинки на стены. На одном из ее заостренных концов висел полуразложившийся трупик мыши.
Он вручил палку Дао Ганю и приказал:
– Пусть приставы поместят эту мертвую тварь в запечатанную коробку.
Судья Ди остановился перед входной дверью; он воткнул благовонные палочки в подставку на столе. Клубы дыма вырывались в коридор.
Ожидая, пока они развеются, десятник Хун заметил:
– Ну и перепугался я из-за этой маленькой зверушки, ваша честь!
Лицо судьи Ди оставалось бесстрастным.
– Твой смех, десятник, быстро стихнет, если ты войдешь в эту комнату! В ней просто нечем дышать от запаха смерти.
Когда Дао Гань присоединился к остальным, все вошли в библиотеку.
Судья Ди указал на маленькую картонную коробочку, лежавшую на полу.
– В тот день, – сказал он, – я оставил ее на столе, рядом с письменным прибором. Это – та самая коробочка с засахаренными сливами, которую мы нашли в рукаве генерала. Мышь учуяла их. Смотрите, на пыли, которая покрывает стол, все еще видны следы маленьких лапок.
Судья сделал шаг и осторожно взял коробочку двумя пальцами. Он положил ее на стол.
Все увидели, что уголок крышки был отогнут.
Судья открыл коробочку: одной из девяти слив не было на месте.
– Это было второе орудие убийства, – мрачно произнес судья Ди. – Сливы отравлены.
Затем он приказал Дао Ганю:
– Осмотрите пол и найдите эту сливу. Не трогайте ее!
Дао Гань встал на колени. Он нашел наполовину съеденную сливу под одной из книжных полок.
Достав зубочистку из шва халата и подцепив на нее сливу, судья Ди положил сливу обратно в коробку и закрыл крышку.
– Заверните эту коробку в лист промасленной бумаги, – сказал он десятнику Хуну. – Мы отнесем ее в суд для дальнейшего изучения.
Оглянувшись кругом, судья покачал головой.
– Нам нужно вернуться назад в управу, – сказал он. – Пусть Дао Гань снова опечатает двери, а два пристава продолжат нести стражу.
В управу шли в молчании.
Сразу по возвращении судья попросил служителей принести чайник с горячим чаем.
Все уселись за стол; Дао Гань и Хун заняли свои обычные скамеечки.
В молчании выпили по чашке горячего чая.
Затем судья Ди молвил:
– Десятник, пусть кто-нибудь из гонцов отправится за тем самым старым лекарем.
Когда десятник вернулся, передав распоряжение, судья сказал:
