– Вы же знаете, как рождаются сплетни, как болтливы люди, – усмехнулся Брайс. – И этому невозможно помешать в таком городке, как Райчестер, где все друг с другом знакомы. Гибель Брэйдена окутана завесой тайны, никто не знает, кем он был, откуда приехал и зачем. И намекают, что доктору Рэнсфорду известно о нем больше, чем он дал всем понять. Боюсь, для подобных утверждений имеются основания.
– Какие основания?
Пока Брайс говорил в своей привычной неторопливой и вкрадчивой манере, Мэри вспомнила волнение, которое охватило Рэнсфорда после трагедии в «Райском уголке», и явное облегчение по окончании следствия. А ведь он к тому же попросил ее возложить венок на могилу совершенно незнакомого человека.
– Какие могут быть основания? – с тревогой спросила Мэри. – Доктор Рэнсфорд не знал того мужчину. Никогда не встречался с ним прежде!
– Не уверен, – возразил Брайс. – По слухам, как раз перед тем, как обнаружили мертвое тело, доктора Рэнсфорда видели поспешно покидавшим западный портик собора. Выглядел он расстроенным, даже испуганным. Это подтверждают двое свидетелей.
– Кто они?
– Я не имею права вам рассказывать, – ответил Брайс, вовсе не собиравшийся признаваться, что одним из свидетелей являлся он сам, а второй был всего лишь плодом его воображения. – Более того, я лично могу дополнить их.
– Вы? – удивилась Мэри.
– Да. Я сейчас расскажу вам нечто, чем до сих пор еще не делился ни с кем. При этом не стану даже просить вас сохранить мои слова в тайне. Я достаточно доверяю вам. В то утро, когда доктор Рэнсфорд вышел из хирургической и направился в сторону дома настоятеля собора, он оставил меня одного. Через несколько минут в дверь постучали. Я открыл ее и увидел мужчину.
– Неужели того самого? – с ужасом воскликнула Мэри.
– Да, Брэйдена. Он спросил, может ли видеть доктора Рэнсфорда. Я сообщил, что доктор отсутствует, и попросил посетителя назвать свое имя. Но он отказался. По его словам, он пришел, потому что в прошлом знал некоего доктора Рэнсфорда. Добавил, что заглянет чуть позже, и тоже двинулся через Клоуз в сторону собора. В следующий раз я увидел его мертвым около лестницы в «Райском уголке».
Румянец на лице Мэри сменился бледностью, она вздрогнула.
– Почему же вы не сообщили об этом на следствии? – тихо спросила Мэри.
– Я понимал, в какое сложное положение поставлю Рэнсфорда, – ответил Брайс. – Сразу возникли бы подозрения. Был уверен, что о приходе Брэйдена в хирургическую знаю только я, если бы промолчал, о том визите никому больше не стало бы известно. Но, увы, я ошибался. Как выяснилось позже, уход Брэйдена от приемной доктора Рэнсфорда был замечен.
– Кем?
– Миссис Дерамор из соседнего дома. Она выглянула в окно своего второго этажа. Видела, как он покинул ваш дом и направился через газон к собору.
– Это она сама вам сказала? – с надеждой спросила Мэри, зная репутацию миссис Дерамор как досужей сплетницы.
– К сожалению, нет. Своими наблюдениями она поделилась с миссис Фоллиот, а уже та сообщила обо всем мне.
– Значит, слух расползся по городу! – с горечью констатировала Мэри.
– А я вам что говорил? Вы же знаете, какой длинный язык у миссис Фоллиот.
– Значит, скоро слухи дойдут до доктора Рэнсфорда.
– Как раз он-то узнает обо всем последним, – заявил Брайс. – Перешептывания по углам, кривотолки за спиной обычно не сразу становятся известны тем, о ком судачат.
Мэри некоторое время колебалась, прежде чем задать следующий вопрос:
– Почему вы рассказали об этом мне?
– Не хотел, чтобы сплетни застали вас врасплох, – ответил Брайс. – Кто знает, чьих ушей скоро достигнут слухи, а ведь полиция до сих пор проявляет интерес к личности погибшего. И если они заподозрят, что доктор Рэнсфорд мог быть с ним знаком прежде…
Мэри положила руку на калитку, и Брайс, который добился всего, чего пока хотел, мгновенно открыл ее и позволил пройти.
– Весьма вам признательна, – промолвила Мэри. – Не представляю, какой смысл в подобных слухах, но это проблемы мистера Рэнсфорда, если какие-либо проблемы вообще существуют, в чем я сомневаюсь. А теперь, пожалуйста, оставьте меня в покое.
Брайс отступил в сторону и приподнял шляпу, а Мэри, кивнув, зашагала через лужайку в сторону гольф-клуба. Брайс же вернулся в город в приподнятом настроении от своей успешной утренней миссии. Он посеял семена тревоги и подозрительности, уверенный, что вскоре они дадут всходы.
