– Вы не услышите от меня больше ни слова, – раздраженно заявила она. – Я и так уже наговорила лишнего, а вам, похоже, только и надо, чтобы раскопать какой-нибудь скандальчик для своей газеты. Скажу только одно: когда Мэйтленда посадили в тюрьму, у малыша не осталось никого, кроме меня. Если бы не я, его бы отправили в интернат, потому что больше у него не нашлось никакой родни, ни со стороны матери, ни со стороны отца. И хотя мне уже много лет и вы можете назвать меня старухой, я скорее соглашусь просить милостыню или умереть с голоду, чем возьму хоть пенни из проклятых денег Джона Мэйтленда!
С этими словами, не попрощавшись и даже не обернувшись, она вернулась к балконной двери и исчезла в доме. Спарго, не знавший, как еще можно выбраться из сада, хотел уже последовать за ней, как вдруг услышал какой-то хруст в кустах неподалеку от дорожки, а затем до него донесся странный надтреснутый голос, одновременно вкрадчивый и зловещий:
– Молодой человек!
Спарго посмотрел на колючую изгородь. Она густо заросла зеленью, но ему показалось, будто он различил за ней смутную фигуру.
– Кто здесь? – спросил он. – Вы подслушивали?
За изгородью послышался хриплый смешок, и тот же надтреснутый голос произнес:
– Молодой человек, не показывайте виду, что с кем-то говорите. Вы знаете, где находится трактир «Король Мадагаскара»?
– Нет! – ответил Спарго. – Понятия не имею.
– Вам каждый покажет, как к нему пройти. Идите туда, встаньте около трактира, и через полчаса я к вам присоединюсь. А потом, молодой человек, я вам кое-что расскажу. Ступайте, молодой человек, ступайте к «Королю Мадагаскара»: я скоро приду!
Голос затих и оборвался каким-то глухим клекотом, от которого у Спарго пошли мурашки по коже. Но он был достаточно молод, чтобы любить приключения; не сказав больше ни слова, он направился через сад к открытому балкону и дальше внутрь дома, пока не выбрался на улицу. В конце площади спросил у полисмена, где можно найти трактир «Король Мадагаскара».
– Первый поворот направо, второй налево, – ответил полицейский. – Вы его не пропустите – это местная достопримечательность.
Журналист действительно легко нашел «достопримечательность» – просторное здание таверны – и встал на углу дома, вспоминая странный голос и теряясь в догадках, кому он может принадлежать. Примерно через минуту к дому подошла незнакомая старуха и подмигнула ему с такой отвратительной ухмылкой, что Спарго передернуло от мысли, до чего отталкивающей порой бывает старость.
Никогда прежде не видел таких старух. Одета она была прилично, даже респектабельно: красивое платье, изящная шляпка, тонкие перчатки. Но на ее лице застыла печать порока: в каждой черточке читалось давнее пристрастие к спиртному, глаза сально и тупо смотрели из-под набрякших век, а дряхлые губы ухмылялись. Спарго почувствовал к ней такое отвращение, что его почти затошнило; но он решил выслушать слова этой старой ведьмы и постарался скрыть свои чувства.
– В чем дело? – спросил он почти грубо. – Я вас слушаю.
– Вот вы и здесь, молодой человек, вот вы и здесь, – пробормотала его новая знакомая. – Давайте-ка зайдем внутрь. Это очень милое местечко, где леди всегда может посидеть и выпить рюмочку джина. Пойдемте, я вам покажу. И если вы будете со мной добры, я расскажу вам кое-что о той сварливой бабенке, с которой вы только что мило беседовали. Вы ведь не откажетесь угостить бедную женщину? У старых дам вроде меня должны быть свои маленькие радости – да-да, маленькие радости.
Спарго проследовал за ней в отдельный кабинет, куда сразу прибежал официант. Видимо, он уже хорошо знал старую посетительницу и то, что ей было нужно: особый сорт джина, подслащенный и нагретый на огне. Спарго с брезгливым любопытством наблюдал, как старуха откинула вуальку с морщинистого лба и поднесла бокал к губам с нескрываемой жадностью, свидетельствовавшей не столько о жажде, сколько о порочной страсти. Почти сразу в ее глазах заблестели огоньки, и она разразилась смехом, который с каждой нотой звучал все мелодичнее и звонче.
– Ах, мой милый юноша! – произнесла она, игриво толкнув его локтем. Спарго захотелось вскочить и убежать. – Как мне этого не хватало! Сразу стало легче. Когда я допью бокал, вы закажете мне еще один – а может, и еще? И дадите мне какую-нибудь маленькую денежку, не так ли, молодой человек?
– Не раньше, чем вы объясните мне, почему я должен это делать, – усмехнулся Спарго.
– Потому, мой дорогой, что я могу вам рассказать о Джейн Бэйлис гораздо больше, чем другие. Но я не стану говорить о ней сейчас, милый юноша, поскольку сомневаюсь, что в ваших карманах есть то, что я хочу получить за свой секрет. Нет, нет! Я только покажу вам, что действительно знаю кое-что интересное. Понимаете?
– Кто вы такая?
На лице женщины расплылась улыбка.
– Так вы дадите мне какую-нибудь денежку?
Спарго сунул руку в карман и вытащил два полсоверена.
– Вот, – показал он монеты, – вы получите их, если сообщите мне что-нибудь важное. Только без фокусов. И не тяните время. Если вам есть что сказать, выкладывайте!
