– Ладно, – промолвил он наконец, щурясь на свет, – ладно, мы… мы можем скрыть это от ее матери.
Это был самый простой способ немного утешиться. Бенколин внимательно посмотрел на Шомона, потом твердо взял его за плечо:
– Вы заслуживаете того, чтобы знать правду. Ваша Одетта… была абсолютно наивной, совсем как вы. Ведь ни армия, ни что другое никогда не научит вас разбираться в жизни… Я думаю, что вашу Одетту, скорее всего, заманили в клуб под предлогом шутки. Господин Галан большой любитель таких шуток… Стойте спокойно, черт побери! – Бенколин впился пальцами в плечо молодого человека и рывком повернул его к себе. – Нет, мой друг. Вы не вернетесь сейчас к Галану. Я вас не пущу.
Последовавшую за этими словами напряженную тишину нарушало лишь шуршание листьев по ночной улице да пыхтение Шомона, пытавшегося освободиться от руки детектива.
– Если бы она по собственной воле пошла туда, – по-прежнему спокойно увещевал его Бенколин, – она бы, скорее всего, была сейчас жива и невредима. Вашему пониманию недоступно чувство юмора господина Галана.
– Значит, вы считаете, – вмешался я, – что Галан виноват в… обольщении и убийстве девушек?
Слегка ослабив хватку, Бенколин обернулся ко мне. Он показался мне растерянным и смущенным.
– В том-то и закавыка, Джефф, что я так не считаю. Это было бы вполне в его духе, но… очень многое говорит против этого. В этих преступлениях не хватает изящества, они слишком топорны, что совершенно не соответствует квалификации Галана; кроме того, они слишком прямолинейно указывают на него. К тому же… да я мог бы перечислить с дюжину причин, если вспомнить то, что мы видели сегодня ночью! Подождите, сейчас мы узнаем, чем он занимался перед тем, как вернулся домой.
Бенколин резко постучал наконечником трости о мостовую, и тут же от темных деревьев неподалеку отделился человек и неторопливо двинулся к нам. Кивком головы пригласив нас следовать за собой, Бенколин пошел ему навстречу.
– Когда сегодня ночью, – объяснил он нам по дороге, – я достаточно определенно убедился, что музей восковых фигур и клуб имеют отношение к убийству мадемуазель Дюшен – еще до того, как мы нашли тело Клодин Мартель, – я, если вы помните, позвонил по телефону. Дело в том, что, увидев в ночном клубе господина Галана, я подумал, что его присутствие там было слишком… как бы это сказать… случайным. Для него это необычное место: он ведь ученый, кичащийся своей интеллигентностью, и его нечасто встретишь прикидывающимся пьяным, в компании парочки дешевых проституток… Поэтому я попросил, чтобы послали кого-нибудь проследить за Галаном, если он еще в «Сером гусе». И вот результат.
Мы остановились в густой тени под деревом, сохранившим еще большую часть листвы. В темноте светился красный огонек сигареты; затем, описав светящуюся дугу, сигарета отлетела в сторону, и из тени вышел человек.
– Короче говоря, было очень уж похоже на то, что Галану для чего-то понадобилось алиби, – закончил Бенколин. – Ну что, Прежель?
– Когда я приехал, он еще был там, – ответил тот. Его накрахмаленная манишка блестела в тусклом свете уличных фонарей, голос его был решителен: Сюрте предпочитает, чтобы ее агенты были похожи на кого угодно, но не на агентов Сюрте. – Это было ровно в двадцать минут первого. Он посидел еще минут пятнадцать и встал. Сначала я подумал, что он пьян, но он только притворялся. Он вышел из «Серого гуся» и завернул за угол: его автомобиль – «испано» номер 2Х-1470 – стоял через две улицы. Его ждал шофер, и еще мне показалось, что на заднем сиденье сидела женщина. Но тогда я не был абсолютно уверен. Он сел в машину. Я взял такси и поехал за ним…
– Ну?
– Они остановились у небольшого жилого дома на Монмартре – это номер двадцать восемь по улице Пигаль. На улице было полно народу, и, когда они выходили из машины, я смог хорошенько их разглядеть. С ним действительно была женщина – очень миленькая блондинка в меховой горжетке и коричневой шляпке.
– Снова эта дама, – вздохнул Бенколин. – Что потом?
– Я был почти уверен, что узнал ее, но на всякий случай, когда она поднялась наверх, показал консьержке удостоверение и спросил, кто эта женщина. Та ответила, что это новая певица из «Мулен-Руж»: ее считают американкой, а выступает она под именем Эстелла.
– Возможно, поэтому Галана так хорошо знают в «Мулен-Руж»… Хм, ладно. Продолжайте.
– Он оставался наверху около часа. Потом спустился, сел в машину и доехал до гаража – на той же улице, чуть дальше. Сюда он пришел пешком и сразу вошел в дом. – Голос агента вдруг потерял профессиональную уверенность и монотонность; он запнулся. – Я… э… дело в том, что я большой поклонник… э… таланта этой дамы. Я… У меня есть с собой ее фотография из «Пари суар», если вас это интересует.