— Валера, не тормози! Потому что следов насильственной смерти нет! Или ты думаешь, что убийца выпил с ним чай, в который заранее подсыпал яд, подождал, пока Егор умрет, и спокойно забрал драгоценности? — полковник замер на месте с поднятым указательным пальцем. — Это гениально! Все именно так и было!
— Вы думаете? — Валера с сомнением посмотрел на полковника. — Какая-то странная версия.
— Здесь нет ничего странного, как только в этот рассказ вписывается одна немаловажная деталь: Егор знал того, кто пришел к нему. Причем он ждал этого человека! Именно поэтому он не пошел с женой в ресторан.
— Вы думаете, именно он и был инициатором кражи?
— Уверен. Только он прогадал: его подельник оказался чересчур жадным и решил красиво избавиться от Егора. Картина маслом, как говорил уважаемый Давид Маркович Гоцман. Дементий, если ты спросишь, кто это, я выкину тебя в окно прямо сейчас!
Дементий что-то буркнул себе под нос, но возражать не стал.
— Ну что, мои друзья! — полковник в предвкушении потер руки. — Хотя какие вы мне друзья? Шанс, конечно, есть, но вряд ли. Теперь дело за малым: найти вора, а по совместительству и убийцу.
— Он уже давно сошел с поезда, — ухмыльнулся Дементий.
— Не согласен. Вор здесь, я это чувствую. Едет с нами в одном вагоне. И наша задача — установить его личность.
— И как мы это сделаем? — спросил Валера.
— Когда мы закончим с расследованием, я лично позвоню вашему руководству и потребую, чтобы вас направили на переаттестацию! Валера, что значит «как»?! Будем опрашивать свидетелей, а именно — всех, кто едет в этом вагоне.
— А может, вор пришел из другого вагона?
— Не думаю. Это единственный вагон с купе. А светиться в плацкарте он не будет. Слишком рискованно.
— Я думаю, Егор потому и предложил Ольге поехать поездом, а не на машине. Напел ей про романтику, стук колес, вот она и повелась.
Виноградов подошел к Валере и, крепко обняв, потрепал по волосам:
— Вот видишь, может голова думать, когда захочешь! — полковник довольно погладил усы. — Учись, Демя! Теперь я буду называть тебя так. Ты ведь не против?
— Против!
— Ну, вот и решили, — полковник потер ладони и направился к выходу.
— Александр Петрович, а вы чувствуете этот запах? — Валера остановился возле двери.
Полковник улыбнулся и снова обнял Валеру.
— Ты мне уже почти как сын! Вот это я понимаю — пес!
Дементий посмотрел на полковника как на сумасшедшего.
— Демя, догоняй, иначе ссажу с поезда!
— Ой! — махнул он рукой.
— Ты мне тут не ойкай! — полковник отвесил ему легкий подзатыльник и вытолкал в коридор. — Три минуты на перекур — и за дело. За дело, господа офицеры!.. Ну, или кто вы там… — и он направился в сторону уборной.
Проводница, которой пришлось временно уступить сотрудникам милиции свое купе, недовольно бурчала в коридоре, делясь с каждым встречным своим горем. Она уже успела сбегать к начальнику поезда с жалобами, но тот даже не дослушал ее до конца, приказав подчиниться требованиям правоохранителей.
— Вот и где мне сейчас работать? — подкуривая сигарету, спросила она коллегу. — Они заняли мое купе.
— А почему он не сидит в своем купе? Оно же свободно, — поинтересовалась Зоя, проводница из соседнего вагона.
— Не захотел, видите ли! Старый проныра! — прошипела она.
— Так, а зачем тебе купе? Спать целый день? — ухмыльнулась Зоя.
— Работать! — огрызнулась она. — Я вторые сутки уже не сплю! А мне еще завтра на смену заступать.
— Нашлась мне работница! — Зоя потушила окурок и вышла из тамбура.
Елена метнула ей в спину молнию и, отвернувшись к окну, снова закурила. Она работала проводницей уже десять лет, при этом всей душой ненавидела поезда. Ее постоянно укачивало, а от неудобных коек болело все тело. Увольняться женщина не спешила, так как идти ей было некуда: работать раскладчицей товара в магазине или уборщицей в метро она не хотела.
«Какая-никакая, а зарплата стабильная, форму выдают — не нужно тратить дополнительные деньги на одежду, плюс паек», — постоянно успокаивала она себя.
Лена не любила пассажиров, а едущие купе раздражали ее еще больше. Ароматы изящных духов, дорогая одежда, высокомерные взгляды, мимоходом брошенные в сторону проводницы, мгновенно убивали ее. В свою очередь, она наносила ответный удар: выдавала несвежее белье или приносила чай, который до этого попила сама и разбавила горячей водой. Однажды, не удержавшись, Лена плюнула в кружку обеспеченной пассажирке за то, что та высказала ей претензии по поводу грязного купе.
В свои тридцать пять лет Елена Кудашева поняла для себя следующее: все обеспеченные люди — моральные уроды. Ей не нравилось, как они разговаривали, как вели себя в ее присутствии; их высокомерные взгляды, дорогая одежда и обувь раздражали женщину до потери сознания. Она кричала оскорбления в их адрес на каждом углу, не желая выслушивать аргументы в пользу «потерпевших».
