– Да, это вещи Арины. Если не возражаете, мы пойдем. Слишком тяжелый для нас день.
– Да, конечно. Только ответьте, пожалуйста, на последний вопрос: во что была одета ваша дочь, когда в последний раз покинула дом?
– Она была в белых джинсах и белой футболке.
– Это точно? – удивился Маркус. На тех кадрах, где Арина попала в обзор камеры, она была во всем черном. – Вы уверены?
– Да, точно. Я хорошо помню это.
– Тогда подпишите вот здесь, – он протянул лист бумаги и ручку. – Не смею больше вас задерживать. Дежурный офицер отвезет вас домой.
Димитрий Чиолак молча кивнул. Помог подняться жене, взял ее под руку, и они, пошатываясь, вышли из кабинета.
О том, что установлена личность убитой, написали все СМИ, хотя ребятам из отдела по связям с общественностью было строго-настрого наказано не общаться с прессой, ни на какие вопросы не отвечать и держать все в тайне. Но семья убитой была достаточно известной во Франкфурте, да и не только. Отец убитой скрывал этот факт, но каким-то образом все выплыло наружу: в прошлом он был крупным политиком в Молдове, то ли вице-премьером, то ли премьером. И как часто бывает в странах постсоветского пространства, люди, стоящие у власти, а также находящиеся в непосредственной близости от государственного бюджета, буквально за пару лет становятся олигархами.
Так случилось и с отцом убитой, Димитрием Чиолаком. Через несколько лет власть сменилась, со вновь пришедшими он, по всей видимости, договориться не смог, а может, в их планы и не входило договариваться. Димитрий Чиолак бежал из Молдовы вместе со своей семьей. В Германии он открыл собственный бизнес и стал заниматься недвижимостью. В Молдове у него тоже остался бизнес, но какой именно – никто точно не знал, и как у человека, который убежал из страны и попросил политического убежища в другом государстве, в Молдове мог сохраниться бизнес, было тоже непонятно. По всей видимости, он до сих пор имел вес в политических кругах Молдовы, хотя и был официально не въездным. Как только стало известно, что убита его дочь, позвонил посол Молдовы в Германии и попросил придать делу особую важность, поскольку герр Чиолак – его бывший коллега и друг. Поэтому, если надо, данная просьба может быть официально завизирована на самом высоком уровне, вплоть до обращения самого президента Молдовы.
Затем звонили из кабинета министров Молдовы с аналогичной просьбой. Руководство управления КРИПО попыталось объяснить, что дело частное, политического характера не носит и вмешательство правительственных структур Молдовы в работу немецкой полиции неприемлемо.
Сразу же последовал звонок из Бундестага, где на повышенных тонах руководство КРИПО спрашивали, не засиделись ли они в своих креслах и, вообще, не занимают ли они эти кресла зря. Понятное дело, получив по шапке, начальство принялось раздавать оплеухи по цепочке нижестоящим.
Маркус Добберт не выносил, когда на него давили. Он понял это, еще когда служил в армии. То, что происходило сейчас, вообще выходило за все возможные рамки. Начальство звонило, орало, требовало результатов, грозило увольнением, выказывало сомнения в его профессионализме и интересовалось, не поспешило ли оно, начальство, с его, Маркуса Добберта, назначением на должность главного криминалиста и замначальника франкфуртского КРИПО.
Все эти абсолютно бесполезные, но и даже вредные звонки отнимали уйму времени. Но начальство, видимо, решило, что так оно мотивирует офицерский состав работать лучше. Выносить это было уже невозможно. Маркус отключил звук у телефона и перестал отвечать. Понятно, что в Управлении сейчас вообще взбесятся.
«Да и черт с ними. Нужно составить список подозреваемых. А как его составлять?»
Оказывается, папочка, прикидывающийся здесь обычным маклером по недвижимости, на деле беглый олигарх, политик и крупный бизнесмен. Понятно, что там и врагов, и конкурентов столько, что за всю жизнь не проверишь. Или здесь подойдет принцип «ищи, кому выгодно»? По идее, мужу, но у него железобетонное алиби. Даже непонятно, с какой стороны к этому делу подступиться.
В дверь постучали. Маркус не успел даже отреагировать на стук, как дверь распахнулась.
На пороге появилась Лана Шервинг. Как всегда, выглядела она безупречно: в элегантном белом костюме, на высоченных каблуках, с идеальной укладкой и макияжем. По кабинету поплыл запах каких-то невероятных духов. Маркус знал, такие духи классифицируются как оставляющие шлейф. Все в ней, с одной стороны, было предельно просто, а с другой – кричало о богатстве и роскоши. Он брезгливо поморщился.
Младший офицер отнес это на свой счет.
– Шеф, простите. Я звонил, но вы не отвечали, а фрау Шервинг не уходила и опять хотела звонить начальству. Говорит, у нее важные сведения. Вот я и подумал, что лучше провожу ее сразу к вам.
Маркус вздохнул.
– Опять важные сведения?
– Да, именно, очень важные.
«Видимо, работать мне сегодня не дадут. Сначала начальство, теперь эта Шервинг…»
– Ладно, проходите. Тобиас, ты свободен.
Цокая каблуками, Лана Шервинг вошла в кабинет и, не дожидаясь приглашения, села на стул.
