Квартира охранника располагалась на третьем этаже, это было понятно по почтовым ящикам, да и уборщица подтвердила.
Первыми в квартиру вошли офицеры патрульной службы. Осмотрев помещение, они позволили остальным войти.
В квартире невыносимо пахло хлоркой, все было вымыто до идеального состояния и выглядело так, будто кто-то тщательно затирал следы. Здесь ничего не было, ни единой улики.
Маркус Добберт в бешенстве развернулся к Лане Шервинг, готовый разразиться нецензурной бранью. Злился он больше на себя за то, что в очередной раз повелся на ее бредни. Но он не успел ничего сказать – Лана Шервинг, не говоря ни слова, выскочила из квартиры и, перепрыгивая через две ступеньки, понеслась вниз по лестнице.
Маркус Добберт моментально кинулся за ней. От неожиданности и по инерции несколько постовых офицеров и судмедэксперт бросились следом.
– Фрау Шервинг, остановитесь! Куда вы бежите? Что произошло? Вы вообще нормальная?! – кричал на ходу Добберт. Но Лана Шервинг только ускорила бег.
Выбежав первым, Маркус Добберт, прерывисто дыша, уставился на Лану, которую выворачивало наизнанку у самого порога подъезда.
Она стояла согнувшись пополам, держась за входную дверь подъезда, и тяжело дышала. Ее продолжало рвать.
– Фрау Шервинг, что случилось? Аллергия на хлорку? Вам плохо?
Следом за ними вышел Дирк Котман. Он приблизился к Лане, взял под локоть, чтобы она не упала, и участливо спросил:
– Вам нужна помощь врача?
Лана разогнулась, вытерла рот заботливо протянутой салфеткой и попыталась изобразить на лице подобие улыбки:
– Герр Котман, вообще-то, вы патологоанатом, а я вроде как еще жива, поэтому не надо.
– Ну, раз вы можете шутить, значит, не все так плохо. Я принесу вам нашатырь.
– О нет, не стоит. На сегодня с меня достаточно резких запахов. У меня сенсорное нарушение, и я очень сильно чувствую запахи.
– У вас всегда такая реакция на хлорку? – спросил Маркус Добберт.
– Дело не в хлорке. Я почувствовала какой-то ужасный запах больницы… Даже не больницы, а какого-то хосписа, где лежат тяжелобольные, уже лежачие. Вот что-то в этом роде. Просто невыносимый запах не то гниения, не то разложения.
Дирк Котман задумчиво потеребил усы и пошел к машине.
Чтобы как-то убрать мутную лужу, образовавшуюся у входа в подъезд, Лана, не имея никаких подручных средств, попыталась вытянуть рекламную газету из почтового ящика подозреваемого, и вместе с ней оттуда выпала какая-то бумажка.
Маркус Добберт наклонился и поднял ее. Это оказалась квитанция на оплату счета фирмы, специализирующейся на травле домашних паразитов: клопов, блох, тараканов, мышей.
Дирк Котман вернулся через несколько минут с пробиркой в руках.
– Фрау Шервинг, не могли бы вы понюхать? Такой ли запах вы почувствовали в квартире?
Он помахал пробиркой перед ее лицом. Лану вырвало снова.
– Что это? – поинтересовался Маркус Добберт, а про себя подумал: «Надо запастись на всякий случай, чтобы отпугивать непрошеных посетителей» – и покосился на Лану.
– Это формальдегид.
– Да я уже и сам это понял.
– Мы нашли квитанцию на травлю насекомых и паразитов в помещениях. Отдай ребятам, пусть срочно свяжутся и узнают, кого они тут травили и чем. Фрау Шервинг, вам лучше?
– Да, все в порядке, спасибо, – выдавила она, вытирая рот.
– Тогда вернемся в квартиру подозреваемого. А вот и он сам прибыл, – глядя на подъезжающую к дому полицейскую машину, добавил Добберт. – Самое время задать ему пару вопросов.
Все вместе они поднялись наверх. Как только они вошли в квартиру, Дирк Котман достал из портативной лаборатории, больше похожей на чемодан, какую-то банку.
– Для исследования помещения на предмет содержания формальдегида существует специальный тестовый порошок, – пояснил он, обращаясь к Маркусу. Затем открыл банку и стал ходить с ней по квартире. – Сейчас в банке произойдет цветная реакция: появится зеленый, сине-зеленый или синий цвет. Интенсивность окраски зависит от количества формальдегида, поглощенного тестовым порошком.
Через несколько минут порошок стал зеленоватого цвета. Судмедэксперт поднял его на свет.
– Цвет свидетельствует о том, что формальдегид здесь был, но помещение мыли и проветривали, так что концентрация минимальная.
Маркус Добберт повернулся к охраннику. Он стоял в наручниках, под руки его держали офицеры полиции. От его былого спокойствия не осталось и следа. Он весь трясся мелкой дрожью.
– Как вы объясните присутствие формальдегида в вашей квартире?
Охранник сглотнул и тихим голосом, не поднимая головы, произнес:
– В квартире завелись клопы, и я вызывал компанию, которая занимается их травлей.
Маркус Добберт вопросительно посмотрел на судмедэксперта. Тот отрицательно покачал головой.
Добберт подошел вплотную к Горану Селими.
– Снимите с него наручники, – обратился он к полицейским, державшим подозреваемого под руки. Один из них достал из кармана ключ и расстегнул наручники.
– Горан Селими, снимите перчатки.
– Вы не имеете права, у меня кожное заболевание, я…
– Снимите с него перчатки, – обратился он уже к полицейским. Один из них схватил охранника за кисти рук, а второй сдернул перчатки.
