Она устроилась за столом, взяла в руки меню (кисти ее были тонкими, пальцы изящными, на безымянном поблескивал скромный платиновый ободок — обручальное кольцо), очень детально его изучила, но заказала только пятьдесят граммов коньяка. Сергей терпеливо ждал, когда она проштудирует список блюд, он понимал, что она всего лишь тянет время — ей необходима была пауза, чтобы выбрать линию поведения, но когда официант отошел, а она так и не подняла глаз, он перегнулся через стол, приблизил свое лицо к ее лицу и тихо сказал:
— Я рад, что ты все же согласилась со мной встретиться.
Она оторвалась от созерцания фарфоровой тарелки, подняла глаза, прямо посмотрела в его лицо и небрежно обронила:
— Ты так настаивал, я, правда, не понимаю зачем…
— Если бы я сказал, что просто хотел тебя увидеть, ты бы поверила?
— Нет, — не медля ни секунды, ответила она. — Я уже не та наивная дурочка, что была раньше…
— Ты никогда не была дурочкой. А твоя наивность мне всегда нравилась.
— Это было заметно, — сухо сказала она. — Ты с большим удовольствием ее воспользовался.
Сергей остро на нее посмотрел. Изменилась, однако, милашка Леночка, даром, что выглядит все той же девчонкой. Стала тверже, увереннее, агрессивнее. И Сергею эти метаморфозы понравились — ему всегда казалось, что Лене не хватало именно этих качеств. Если б она была такой, когда они встретились, он ни за что не отпустил бы ее…
— Я тебе ничего не обещал, надеюсь, ты это помнишь…
— Да, черт возьми, я помню! К сожалению, Сережа, я многого не могу забыть! В этом и проблема!
— Ты ненавидишь меня?
— Тебя? — Она задумчиво покачала головой. — Нет… Я тебя даже ни в чем не виню… Как там у Пушкина «… Вы были правы предо мной, я благодарна всей душой…». Я виню себя… А ненавижу ЕЕ…
— Лину?
— Если бы не она… — Лена замолчала, сжав губы в ниточку.
— Если бы не она, все бы было еще хуже… Для тебя. Мы бы все равно расстались, но ты страдала бы гораздо дольше…
— Что ты знаешь о моих страданиях?
— Ничего, но могу догадываться… — мягко сказал он, протягивая руку через стол и накрывая своими теплыми пальцами ее ледяную ладонь. — Не надо ЕЕ ненавидеть. Лина не заслуживает ненависти. Она была хорошим человеком, просто ее никто не понимал…
— Ты ее защищаешь? — Ахнула Лена, выдергивая свою руку из его пальцев. — После всего того, что она сделала!? Ты из-за нее лишился положения, репутации, свободы, наконец! Она тебе всю жизнь искалечила…
— Искалечила, — согласился Сергей. — Но не тем, что поспособствовала моему преступлению…
— Я не понимаю.
— Я сейчас объясню, только ты постарайся выслушать до конца… История длинная… — Он покашлял в кулак, глотнул вина, улыбнулся. — В некотором царстве, в некотором государстве… Именно так начинаются сказки. Наша не исключение. Итак. В Российском царстве-государстве жила-была молодой князь Шаховской…
— Сережа, только не это! — воскликнула Лена. — Избавь меня от этой истории! Я тысячу раз ее слышала! Твой папенька встретил Линину маменьку, они поженились, у них родилась дочка, потом маменьку убили красноармейцы, папенька женился вторично и на свет появился ты. Все! Давай дальше!
Сергей сокрушенно вздохнул. Как пошло звучала история их семьи, в вольном изложении Елены. Разве можно описать жизнь человека несколькими сухими предложениями? А жизнь двух людей? А целого клана? Встретились, поженились, родили, убили… Это же не план-схема, не конспект, это большая глава из огромной книги жизни, которую потомкам не грех перечитать, желательно вместе с предками… Он, например, раньше очень любил поговорить с отцом о прошлом, ему нравилось слушать его воспоминания о давно минувших днях, нравилось радоваться вместе с ним, и горевать, надеяться, и разочаровываться, любить и ненавидеть, это не только сближало, но и помогало многое понять… Многое, но не все. Например, Сергей так и не смог уразуметь, почему юноша из знатнейшей княжеской семьи, воспитанный в патриархальных традициях, умница, богач, плейбой стал идейным социалистом, а в последствии ярым борцом с контрреволюцией.
