Поговорив с Головиным, Петр тут же помчался в загородный дом Отрадова, чтобы вызволить несчастную Аню из его паучьих лап. Какого же было его удивление, когда красномордый охранник в валенках сообщил об отсутствии не только хозяина, но и его гостья. На вопрос, куда она делась, тот ответил, что сбежала. А вот, почему, он не знал, сбежала и все. «Ненормальная какая-то, — поделился с Петром обескураженный секьюрити. — Полезла через забор, будто ворот нет…».
Поведение Ани не показалось Петру особо странным: наверное, девушка что-то заподозрила, вот и покинула дом столько нетрадиционным способом — через главный вход не рискнула, решила, что не выпустят. Куда она могла направиться, он понятия не имел, что не в квартиру — точно, он звонил туда, и ему никто не ответил. В свою коммуналку? Но там ей делать нечего. К подруге? Насколько он знал, таковых у Ани не было. Просто решила прогуляться по лесу? Сомнительно… Петр достал телефон, набрал Анин номер, в трубке раздалось вежливо-безликое: «Абонент временно недоступен…». Отключила, не хочет ни с кем разговаривать… Может, и в квартире трубку не берт, а сама лежит на диванчике и плачет. Или случилось что?
Пока он рисовал в своем воображении страшные картины Аниных мучений, к особняку подкатил сильно подержанный «Фольксваген Пассат», из которого показался не менее подержанный мужчина, то бишь Сергей Отрадов. Увидев Петра у ворот своего дома, он сильно удивился, но приветливо кивнул и протянул руку для пожатия.
— Аня от вас сбежала, — выпалил Петр, игнорирую протянутую пятерню.
— Как сбежала?
— Через забор, — доложил охранник. — Перелезла и деру…
— Зачем? — ошарашено спросил Сергей, но не у своего цербера, а у Петра.
— Я не знаю, а вы?
— А я откуда? Меня и дома-то не было!
— Может, что-то в вашем доме показалось ей пугающим? Или подозрительным?
— Да бросьте вы! В моем особняке, кроме паутины, ничего пугающего нет…
— А подозрительного?
— Вы думаете, что она, как жена Синей Бороды, наткнулась на комнату, по стенам которой висят головы убиенных мною женщин? — раздраженно спросил он. — Так вот, вынужден вас разочаровать, ничего такого в моем доме нет!
— Я не хотел вас обидеть… — пошел на попятную Петр. — Просто я сам не понимаю, почему она так себя повела…
Сергей нервно взъерошил свои густые волосы, шумно выдохнул, было видно, что волновался.
— В каком направлении она двинулась? — спросил он у охранника.
— К платформе…
— Значит, в Москву собралась вернуться… — Он торопливо зашагал в своей машине. — Поедемте, Петр Алексеевич, надо ее искать!
И они поехали.
Сначала к Ане домой, потом в коммуналку, следом в собес, в «Склиф», на кладбище, в милицию. Подняли на ноги Головина, привлекли его к поискам…
Он-то беглянку и нашел. Как и сокровища. Пнул отбитую голову керамического пса, она треснула, из нее вывалился матерчатый сверток, а уж из него драгоценности: колье, серьги, кольца, браслеты. Их было немного, но, по словам самого Головина, эти немногочисленные украшения так переливались, сверкая каждой гранью каждого камушка, что он на мгновение ослеп.
Петр этого великолепия не видел, но в ближайшие десять минут должен был сподобиться, так как майор Головин обещал прибыть в его контору не позже половину третьего и непременно с драгоценностями.
Стоило подумать об этом, как дверь кабинеты отворилась, и в образовавшуюся щель всунулась худая усатая физиономия майора Головина.
— Никого? — спросил Стас, зорко осматривая помещение.
— Рано еще… — Петр жестом пригласил майора войти. — Прошу…
Головин вошел. Стянул с головы вязаную шапочку, сунул ее в карман своей старенькой дубленки. Подмышкой у него был зажат яркий полиэтиленовый пакет.
— Это вы фамильные сокровища князей Шаховских так непочтительно таскаете? — с улыбкой спросил Петр.
— Так что мне в ларце что ли их везти? И так я с ними намучился: всю ночь не спал — боялся, что их из моего сейфа сопрут…
— Кофе не желаете?
— Не… Я воду дуть не люблю, больше пиво… — Майор уселся в кожаное кресло, крутанулся. — Клево… А в моем кабинете трехногий стул с жесткой спинкой, ладно хоть редко на нем сижу, все больше бегаю…
— Как Аня? — спросил Петр после небольшой, но очень напряженной паузы.
— Так себе… — Стас поморщился. — Чувствует себя нормально, а выглядит хреново…
— Сильно он ее побил?
— Нет… Больше грозился… Но она всю ночь не спала: читала и рыдала… Вот и выглядит, как зомби… — Он недовольно нахмурился. — Жена моя ей в зале постелила, как путной, а она даже не прилегла, все в старухиных бумагах рылась…
— Что за бумаги?
— Дневники, письма, детские рисунки, кое-какие документы — завещание как раз в одной из тетрадок было обнаружено, там же был и перечень предметов коллекции, их ровно тринадцать. Элеонора Георгиевна оставила для потомков все самое дорогое: драгоценности и воспоминания. В собачьей голове были фамильные сокровища, в пузе семейный архив. И все это она завещала Ане… Странно…
— Кстати, где она? Я думал, вы вместе приедете?
— Она в приемной сидит, ждет, когда ее позовут…
