Получив разрешение на посадку в нью-йоркском аэропорту Кеннеди, Морган Чайлдс бросил послушный «Пайпер Колт» в крутой левый вираж, плавно вошел в предписанный правилами режим посадки и мягко приземлился на 21-й правой дорожке. Затормозив после короткого пробега свой небольшой самолет, он свернул с посадочной полосы и подрулил на отведенную частным самолетам стоянку. Оттуда, убедившись, что машину надежно и хорошо закрепили, он позвонил диспетчеру с просьбой вызвать такси.
— Мне надо успеть на рейс «Америкен-Эйрлайнс» в девять тридцать на Сан-Франциско, — пояснил он.
— Со мной говорит верховный судья Чайлдс? — только и спросил диспетчер.
— Он самый.
— Тогда я сам вас с радостью отвезу, сэр.
Диспетчер оказался человеком на редкость общительным — он не закрывал рта всю дорогу до терминала компании «Америкен-Эйрлайнс». Чайлдс едва прислушивался к его болтовне, сосредоточившись мыслями на беспрецедентном происшествии в Верховном суде, а также цели своей поездки в Калифорнию. На сегодняшний вечер у него было назначено выступление перед членами западной региональной секции журналистского товарищества «Сигма-Дельта-Ки» на тему о свободе прессы. На первое обращение с просьбой выступить в Сан-Франциско Чайлдс ответил отказом. А за неделю до конференции сам позвонил председателю оргкомитета и сказал, что приедет. Председатель, понятно, был в полном восторге:
— Для нас большая честь ваш приезд, судья Чайлдс. А какой приятный сюрприз для рядовых членов товарищества! — заверещал он в трубку.
Поднявшись по трапу в салон «Боинга-747», Чайлдс не мог удержаться, чтобы по дороге на свое место в первом классе не заглянуть в кабину пилотов. В экипаже «Боинга» их было трое, и они четко и сноровисто готовились к отлету. Чайлдсу вдруг страшно захотелось сидеть с ними в кабине, а не в своем пассажирском кресле, тесно спеленутым ремнями. Только за штурвалом самолета, в загроможденной рычагами управления и приборами кабине, в бескрайнем океане света и воздуха над буднично-серой землей, где, отдаляясь с каждым набранным метром высоты, съеживались и блекли, становились тщетой житейские треволнения, — только здесь он обретал душевный покой. По этой же причине — поскольку рейс из Нью-Йорка позволял ему провести больше времени наедине со своими мыслями да еще в полете, — Чайлдс предпочел его, хотя мог в эту же субботу, только чуть позже, лететь в Сан-Франциско прямым рейсом из Вашингтона.
— Доброе утро, судья Чайлдс, — приветливо обратилась к нему стюардесса. — Экипаж рад приветствовать вас на борту нашего самолета.
— Доброе утро. Прекрасная летная погода сегодня.
— Да, замечательная. Что вам принести? Завтрак, напитки?
— Благодарю вас. Мне ничего не хочется.
Откинув спинку кресла и устроившись поудобнее, он вынул из своего атташе сделанные от руки черновые наброски будущей речи. Люки закрылись, и, ревя двигателями, огромный самолет стал отъезжать от посадочного терминала. Еще через пятнадцать минут он оторвался от земли и начал долгий, расписанный по минутам и милям, полет на запад.
Перед завтраком Чайлдс выпил для аппетита кровавую мэри, поработал над своей речью, вычеркивая одни абзацы, вставляя на их место новые. Убедившись, что в записках не осталось никаких неуместных в данном контексте ссылок на принятые к рассмотрению дела, он уложил заметки в кейс. От нечего делать принялся рассматривать открывающуюся с десятикилометровой высоты панораму земли. Потом перевел взгляд на сидящего через проход от него пассажира. Тот читал книжку в мягкой обложке. Внимание Чайлдса привлек лежащий на сиденье рядом субботний номер «Нью-Йорк таймс». Перехватив его взгляд, читавший, почти не взглянув на судью, сказал: «Берите, не стесняйтесь».
Чайлдс взял газету, бегло просмотрел первую страницу. Из дому он выехал раньше, чем доставили «Вашингтон пост», а по пути в аэропорт намеренно не включал радио: не имея времени побыть наедине с собой, без слов, без оглядки на других людей, он, когда выпадали такие минуты, ревниво оберегал их от посягательств извне.
Уже перевертывая страницу, Чайлдс вдруг выхватил взглядом кратенькую заметку внизу полосы, подписанную «Юнайтед Пресс Интернэшнл», под заголовком: «Обнаружено орудие убийства Сазерленда». Вслед за тем шел текст вводной части:
