«Как стало известно вчера вечером, сотрудникам Объединенного управления полиции удалось обнаружить пистолет двадцать второго калибра, которым воспользовались для убийства сотрудника Верховного суда Кларенса Сазерленда. По сведениям, пока не подтвержденным пресс-бюро ОУП, но исходящим из надежного источника в самом управлении, результаты баллистического анализа пистолета позволяют однозначно считать его орудием убийства».
В заметке, продолженной в середине номера, пересказывались подробности обнаружения тела убитого клерка. Заканчивалась она словами:
«В телефонном разговоре с нашим репортером из своего дома начальник отдела по расследованию убийств Дориан Марс отказался прокомментировать это событие, но пообещал сделать заявление для прессы в субботу».
Самолет прибыл в Сан-Франциско в 12.15 по калифорнийскому времени. Чайлдс первым делом направился в телефонную будку прямо в здании аэропорта и по кредитной карточке позвонил домой в Вирджинию. Ответила жена.
— Что там слышно про пистолет в деле Сазерленда?
— В последних известиях сообщили о том, что он найден. Тебе уже звонили репортеры.
— С какой стати они звонили мне?
— Выведать подробности, очевидно. Морган, ты меня хорошо слышишь? Я не на шутку встревожена.
Он заставил себя рассмеяться:
— Ерунда!
Но она не успокаивалась:
— А если ерунда, то почему ты специально звонишь из Калифорнии?
— Хочу знать, что происходит, — только и всего. В самолете мне принесли газету, но в ней лишь самые общие сведения, собранные на скорую руку. Я звоню, поскольку подумал, что тебе, может быть, попалась на глаза какая-то дополнительная информация. — В трубке на другом конце установилась тишина. Он переспросил: — Скажи мне, что говорят о том, как пистолет попал в ОУП? Кто владелец?
— Мне ничего об этом неизвестно. Как ты себя чувствуешь?
— Прекрасно. Только что прилетел, направляюсь в гостиницу, оттуда позвоню тебе снова.
— Я буду ждать.
— Пегги!
— Что?
— Жаль, что мы не вместе.
— Мне надо было лететь с тобой.
— Ясное дело, надо было, ну да что теперь жалеть. Если позвонят из полиции или привяжутся репортеры, ничего им не говори, ни единого слова. Понятно? Отшей их. Скажи: «Без комментариев».
— Не беспокойся, я все поняла. Позвони мне попозже.
— Обязательно.
Оргкомитет конференции товарищества «Сигма-Дельта-Ки» забронировал Чайлдсу люкс на пятнадцатом этаже гостиницы «Марк Хопкинс». Дежурный администратор проводил Чайлдса в номер, по его же распоряжению туда принесли две бутылки вина, корзинку с набором сыров и букет цветов.
— Мы ничего не упустили? — услужливо осведомился он. — Только скажите, что вам нужно, судья Чайлдс.
— Нет-нет, благодарю вас, пока все идет прекрасно.
— В таком случае желаю приятного пребывания у нас в гостинице. Вы оказали нам большую честь, сэр.
Оставшись один, Чайлдс вышел на застекленную террасу с видом на город. Пробившись сквозь стекло, поток солнечных лучей образовал маленькую радугу в углу террасы. Номер наполняла блаженная тишина и покой. Но и в атмосфере комфорта и великолепия он чувствовал себя настороже и не мог отделаться от того чувства тревоги, которое ненавидел как свидетельство слабости, потери самообладания.
Тогда он прибегнул к испытанному средству, не раз выручавшему его в состоянии неосознанной тревоги. Стянув костюм и оставшись в одних боксерских трусах, Чайлдс с полчаса приседал и отжимался от пола, разминая и разогревая мускулы. Когда же они заиграли бодростью и энергией, подошел к зеркалу и критически себя осмотрел. Что ни говори, для своего возраста он в отличной физической форме. От этого сознания, как всегда, стало легче на душе. Чайлдс презирал людей, по слабости характера запускавших свое тело. Он и в плену-то выжил и выстоял потому, что был силен телом и духом. И если вновь придется побороться за то, чтобы выжить, что ж, такой поворот судьбы его врасплох не застанет.
Позвонил председатель оргкомитета — главный организатор банкета, поинтересовался, не устал ли он, доволен ли встречей, номером. Услышав утвердительный ответ, прошелся еще раз по программе мероприятий сегодняшнего торжественного вечера, который, сказал он, состоится здесь же, в отеле, в так называемом Павлиньем дворике. Затем пригласил Чайлдса на коктейль с активистами организации, от которого тот отказался, сославшись на необходимость ознакомления с делами, представленными в Верховный суд на понедельник.
