— Я приведу только один пример — показания первого свидетеля, молодого Маккуина. Он, на мой взгляд, произнес весьма знаменательную фразу.
— Это о письмах.
— Нет, не о письмах. Насколько я помню, он сказал так: «Мы разъезжали вместе. Мистеру Рэтчетту хотелось поглядеть свет. Языков он не знал, и это ему мешало. Я был у него скорее гидом и переводчиком, чем секретарем». — Он перевел взгляд с доктора на мсье Бука. — Как? Неужели вы так и не поняли? Ну, это уже непростительно, ведь всего несколько минут назад вам представился еще один случай проявить наблюдательность. Он сказал: «Если говоришь только по-английски, да и то с американским акцентом, тебя, того и гляди, обжулят».
— Вы хотите сказать… — все еще недоумевал мсье Бук.
— А вы хотите, чтоб я вам все разжевал и в рот положил? Хорошо, слушайте: мистер Рэтчетт не говорил по-французски. И тем не менее, когда вчера ночью проводник пришел по его вызову, ему ответили по-французски, что произошла ошибка и чтобы он не беспокоился. Более того, ответили, как мог ответить только человек, хорошо знающий язык, а не тот, кто знает по-французски всего несколько слов: «Се n'est rien. Je me suis trompe».
— Правильно! — воскликнул доктор Константин. — И как только мы не заметили! Я помню, что вы особо выделили эти слова, когда пересказывали нам эту сцену. Теперь я понимаю, почему вы не хотели брать в расчет разбитые часы. Ведь без двадцати трех минут час Рэтчетт был мертв…
— А значит, говорил не он, а его убийца! — эффектно закончил мсье Бук. Не беспокойтесь. Я ошибся.
Пуаро предостерегающе поднял руку:
— Не будем забегать вперед! И прежде всего давайте в своих предположениях исходить только из того, что мы досконально знаем. Я думаю, мы можем с уверенностью сказать, что без двадцати трех час в купе Рэтчетта находилось постороннее лицо и что это лицо или было французом по национальности, или бегло говорило по-французски.
— Вы слишком осторожны, старина.
— Мы должны продвигаться вперед постепенно, шаг за шагом. У меня нет никаких доказательств, что Рэтчетт был в это время мертв.
— Но вспомните, вы же проснулись от крика.
— Совершенно верно.
— С одной стороны, — продолжал мсье Бук задумчиво, — это открытие не слишком меняет дело. Вы слышали, что в соседнем купе кто-то ходит. Так вот, это был не Рэтчетт, а другой человек. Наверняка он смывал кровь с рук, заметал следы преступления, жег компрометирующее письмо. Потом он переждал, пока все стихнет, и, когда, наконец, решил, что путь открыт, запер дверь Рэтчетта изнутри на замок и на цепочку, открыл дверь, ведущую в купе миссис Хаббард, и выскользнул через нее. То есть все произошло именно так, как мы и думали, с той только разницей, что Рэтчетта убили на полчаса раньше, а стрелки часов передвинули, чтобы обеспечить преступнику алиби.
— Не слишком надежное алиби, — сказал Пуаро. — Стрелки показывают 1.15, то есть именно то время, когда непрошеный гость покинул сцену преступления.
— Верно, — согласился мсье Бук, слегка смутившись. — Ну, хорошо, о чем говорят вам эти часы?
— Если стрелки были передвинуты, я повторяю — если, тогда время, которое они указывают, должно иметь значение. И естественно было бы подозревать всех, у кого есть надежное алиби именно на это время — на 1.15.
— Согласен с вами, мсье, — сказал доктор. — Это вполне логично.
— Нам следует обратить внимание и на то, когда непрошеный гость вошел в купе. Когда ему представился случай туда проникнуть? У него была только одна возможность сделать это во время стоянки поезда в Виньковцах, если только он не был заодно с настоящим проводником. После того как поезд отправился из Виньковцов, проводник безвыходно сидел в коридоре, и, тогда как ни один из пассажиров не обратил бы внимание на человека в форме проводника, настоящий проводник обязательно заметил бы самозванца. Во время стоянки в Виньковцах проводник выходит на перрон, а значит, путь открыт.
— Следовательно, отталкиваясь от ваших прежних выводов, это должен быть один из пассажиров, — сказал мсье Бук. — Мы возвращаемся к тому, с чего начали. Который же из них?
Пуаро усмехнулся.
— Я составил список, — сказал он. — Если угодно, просмотрите его, это, возможно, освежит вашу память.
Доктор и мсье Бук склонились над списком. На листках четким почерком были выписаны имена всех пассажиров в той последовательности, в какой их допрашивали.
1. Гектор Маккуин: американский подданный. Место № 6. Второй класс.
Мотивы: могли возникнуть в процессе общения с убитым.
Алиби: с 12 до 2 пополуночи (с 12 до 1.30 подтверждает полковник Арбэтнот; с 1.15 до 2-проводник).
Улики: никаких.
Подозрительные обстоятельства: никаких.
2. Проводник Пьер Мишель: французский подданный.
Мотивы: никаких.
Алиби: с 12 до 2 пополуночи (Э. П. видел его в коридоре в 12.37-в то же самое время, когда из купе Рэтчетта раздался голос. С 1 до 1.16 его алиби подтверждают два других проводника).
Улики: никаких.
Подозрительные обстоятельства: найденная нами форма проводника говорит скорее в его пользу, так как, судя по всему, была подкинута, чтобы подозрения пали на него.
