— Вы, кажется, не понимаете, что человека могут ждать друзья, и его опоздание на сутки расстраивает все планы и может повлечь за собой массу неудобств.
— Ах так, значит, дело было в этом? Вас ждали друзья, и вы не хотели причинить им неудобства?
— Вот именно.
— И все же это странно…
— Что странно?
— Мы садимся в Восточный экспресс — и снова опаздываем. На этот раз опоздание влечет за собой куда более неприятные последствия: отсюда нельзя ни послать телеграмму вашим друзьям, ни предупредить их по этому, как… это по-английски, междуно… международному телефону?
— По междугородному телефону, вы хотите сказать?
— Ну, да.
Мэри Дебенхэм невольно улыбнулась:
— Вполне с вами согласна, это очень неприятно, когда не можешь предупредить своих ни телеграммой, ни по телефону.
— И все же, мадемуазель, на этот раз вы ведете себя совсем иначе. Вы ничем не выдаете своего нетерпения. Вы полны философского спокойствия.
Мэри Дебенхэм вспыхнула, закусила губу и посерьезнела.
— Вы мне не ответили, мадемуазель.
— Извините. Я не поняла, на что я должна отвечать.
— Чем вы объясните такую перемену в своем поведении, мадемуазель?
— А вам не кажется, что вы делаете из мухи слона, мсье Пуаро?
Пуаро виновато развел руками:
— Таков общий недостаток всех сыщиков. Мы всегда ищем логику в поведении человека. И не учитываем смен настроения. Мэри Дебенхэм не ответила.
— Вы хорошо знаете полковника Арбэтнота, мадемуазель?
Пуаро показалось, что девушку обрадовала перемена темы.
— Я познакомилась с ним во время этого путешествия.
— У вас есть основания подозревать, что он знал Рэтчетта?
Она покачала головой:
— Я совершенно уверена, что он его не знал.
— Почему вы так уверены?
— Он мне об этом говорил.
— И тем не менее, мадемуазель, на полу в купе убитого мы нашли ершик. А из всех пассажиров трубку курит только полковник.
Пуаро внимательно следил за девушкой. Однако на лице ее не отразилось никаких чувств. — Чепуха. Нелепость, — сказала она, — никогда не поверю, что полковник Арбэтнот может быть замешан в преступлении, особенно таком мелодраматичном, как это.
Пуаро и сам думал примерно так же, поэтому он чуть было не согласился с девушкой. Однако вместо этого сказал:
— Должен вам напомнить, мадемуазель, что вы недостаточно хорошо знаете полковника.
Она пожала плечами:
— Мне хорошо знакомы люди этого склада.
— Вы по-прежнему отказываетесь объяснить мне значение слов: «Когда это будет позади»? — спросил Пуаро подчеркнуто вежливо.
— Мне больше нечего вам сказать, — холодно ответила она.
— Это не имеет значения, — сказал Пуаро, — я сам все узнаю.
Он отвесил поклон и вышел из купе, закрыв за собой дверь.
— Разумно ли вы поступили, мой друг? — спросил мсье Бук. — Теперь она будет начеку, а следовательно, и полковник тоже будет начеку.
— Друг мой, когда хочешь поймать кролика, приходится запускать в нору хорька. И если кролик в норе — oн выбежит. Так я и сделал.
Они вошли в купе Хильдегарды Шмидт. Горничная стояла в дверях: она встретила посетителей почтительно и совершенно спокойно. Пуаро быстро осмотрел содержимое маленького чемоданчика. Затем знаком приказал проводнику достать с полки большой сундук.
— Ключи у вас? — спросил он горничную.
— Сундук открыт, господин.
Пуаро расстегнул ремни и поднял крышку.
— Ага, — сказал он, обернувшись к мсье Буку. — Вы помните, что я вам говорил? Взгляните-ка сюда!
На самом верху сундука лежала небрежно свернутая коричневая форма проводника спальных вагонов. Флегматичная немка всполошилась.
— Ой! — закричала она. — Это не мое! Я ничего подобного сюда не клала. Я не заглядывала в сундук с тех пор, как мы выехали из Стамбула. Поверьте мне, я вас не обманываю, — и она умоляюще переводила глаза с одного мужчины на другого.
Пуаро ласково взял ее за руку, пытаясь успокоить:
— Пожалуйста, не беспокойтесь. Мы вам верим. Не волнуйтесь. Я так же убежден в том, что вы не прятали форму, как и в том, что вы отличная кухарка. Ведь вы отличная кухарка, правда? Горничная была явно озадачена, однако невольно расплылась в улыбке:
— Это правда, все мои хозяйки так говорили. Я… — она запнулась, открыла рот, и на лице ее отразился испуг.
— Не бойтесь, — сказал Пуаро. — У вас нет никаких оснований беспокоиться. Послушайте, я расскажу вам, как это произошло. Человек в форме проводника выходит из купе убитого. Он сталкивается с вами в коридоре. Он этого не ожидал. Ведь он надеялся, что его никто не увидит. Что делать? Необходимо куда-то девать форму, потому что, если раньше она служила ему прикрытием, теперь она может только выдать его.
Пуаро посмотрел на мсье Бука и доктора Константина, те внимательно слушали его.
— Поезд стоит среди сугробов. Метель спутала все планы преступника. Где спрятать форму? Все купе заняты. Впрочем, нет, не все: он проходит мимо открытого купе — там никого нет. Наверное, его занимает женщина, с которой он только что столкнулся в коридоре. Забежав в купе, он быстро сбрасывает форму и засовывает ее в сундук на верхней полке в надежде, что ее не скоро обнаружат.
— А что потом? — спросил мсье Бук.
