– Черт возьми, я не знаю. Наверное, позже вечером.
– Вы уехали с охоты и сразу же приехали в замок? – Внезапное молчание Гэбриэла вызвало подозрение Кендры. – Не лгите. Мы узнаем правду.
Он насупился. Затем резко пожал плечами.
– Я не сразу вернулся. Я был у реки.
– Зачем?
– А что такое?
Герцог вздохнул.
– Гейб, что ты делал у реки?
Гэбриэл провел рукой по волосам, растрепав их еще сильнее. Он снова испепелил Кендру взглядом и принялся расхаживать по комнате.
– Ничего преступного! Это прекрасное место для размышлений.
– А что насчет вечера прошлого воскресенья? Вы сказали, что были на петушиных боях. Куда вы направились на самом деле?
– Я был на петушиных боях!
Она подошла к нему ближе, пока их не разделяло расстояние примерно в тридцать сантиметров, и пристально посмотрела ему в глаза. Он скрестил руки на груди, а это, как знала Кендра, был инстинктивный жест, защитная реакция на ее попытку проникнуть в его личное пространство. Эту технику применяли правоохранительные органы во время допросов. Она обеспечивала дознавателю преимущество, доминирующую позицию, с помощью которой он загонял подозреваемого в угол, провоцируя на откровения.
Она покачала головой и еще больше приблизилась к нему.
– Нет. Я так не думаю, – она видела, как на лбу у него проступил пот. – Вы, может, там и были, но не остались надолго. Куда вы отправились потом?
Он отступил назад и уперся в комод. Его подбородок воинственно выдался вперед, он гневно смотрел на нее.
– Я не убивал ту шлюху!
– Тогда скажите нам, куда вы ходили.
– Как вы осмеливаетесь говорить со мной таким образом?
– Гейб… – начал герцог.
– Скажите, куда вы ходили той ночью, – настаивала Кендра, наседая на Гэбриэла.
Он молчал, лишь смотрел на нее стеклянным взглядом.
– Вы не очень любите женщин, не так ли, Гэбриэл?
Он ничего не ответил.
– С чем это связано? – она продолжала его провоцировать. – Что-то с вашей матерью? У вас проблемы с мамочкой, Гэбриэл?
Последовала мгновенная реакция. Он стал пурпурно-красным и страшно выпучил глаза.
– Да как вы смеете!
– Похоже на то. Что, она вас недостаточно любила? Или слишком любила? Была слишком деспотичной? Так вы говорили себе: «Женщины должны знать свое место».
– Вы…
– Моя дорогая… – осторожно начала герцог.
Она продолжала давить на Гэбриэла, не обращая внимания на замечание герцога:
– Ваша мать контролировала всю вашу жизнь, не так ли? Вот оно. Бьюсь об заклад, у вас все было по строгому расписанию. Она решала, когда вам просыпаться…
– Заткнитесь!
– …когда есть, когда идти спать. Скорее всего, она даже выбирала, во что вам одеваться.
–
– Гэбриэл!
Боковым зрением Кендра увидела, что герцог встал, но она не отрывала свой взгляд от Гэбриэла.
– Вы немного покраснели, Гэбриэл. Знаете, что я думаю? Думаю, вы не хотите, чтобы кто-то знал правду, правду о том, что вы ее ненавидели.
Он тяжело дышал от гнева. Его рот злобно скривился. Опущенные руки сжимались в кулаки и снова разжимались.
– Что она вам сделала? – Кендра продолжала оказывать на него давление. – Она наказывала вас, когда вы делали не совсем то, чего ей хотелось?
– Идите к черту! Заткнитесь!
– Гэбриэл… – Элдридж попытался осторожно остановить его.
– Поэтому вы назвали ее жестокой сукой? Вы ненавидите женщин, Гэбриэл? Вы ненавидите женщин так же, как ненавидели свою мать?
–
Что-то, казалось, сломалось внутри его. Она увидела это в его лице, в его горящих глазах. В ее голове с запозданием раздался предупреждающий звоночек, она быстро отошла назад, но уже было слишком поздно. Он накинулся на нее, руками схватив ее за шею.
–
Кендра отшатнулась назад, она была абсолютно не готова к этому нападению. Внутренняя часть ее колен уперлась в диван, она свалилась на него, Гэбриэл опрокинулся сверху, его руки вцепились в ее горло мертвой хваткой, сдавливая его. Она извивалась и брыкалась, пытаясь пальцами оторвать его руки, ее ногти оставляли кровавые следы на его кистях. Сквозь громкое гудение в ушах ей показалось, что она услышала крик герцога. Над ней маячило лицо Гэбриэла, красное и потное.
Чудовищное.
Ее легкие горели, она бросила попытку высвободиться из его рук. Вместо этого она поднесла свои руки к его лицу, нажав большими пальцами на его глаза и яростно пытаясь проникнуть глубже.
Он взвыл и резко поднялся, отпустив ее и свернувшись на полу. Он прижал ладони к своим глазам, ослепнув на какое-то мгновение.
