– Бегом! – вскричала я и схватила ее за руку. Мы бежали по коридорам родного дома в надежде, что успеем выбраться. Отец неподвижно наблюдал за нами и не собирался ничего делать.
– Лисса, что происходит? – спросила мама, тяжело дыша.
– Нам нужно убираться отсюда.
Шар следовал точно за нами и увеличивался. Я не знала, как можно его обезвредить и надеялась, что на улице он исчезнет. Наш дом никогда не казался мне большим. Обычный двухэтажный, с двумя спальными и ванными комнатами, он всегда казался мне маленьким и уютным. Но сегодня я поняла, насколько я ошибалась. Направляясь к выходу я мимолетно смотрела на вещи, которые напоминали о детстве. Вот столик, за которым мы с папой играли в шахматы. А дальше – пианино, на котором мама пыталась научить меня играть, но у нее так ничего и не вышло. Возле стены стояло позолоченное зеркало перед которым я крутилась перед каждой школьной вечеринкой, а мама помогала краситься и подбирать туфли. Все изменилось за один год. Сейчас мы с мамой убегали из этого дома, пытаясь спасти свои жизни.
– Мам, быстрее! – крикнула я.
Мы выбежали из дома и услышали резкий разрывающийся звук. Взрывная волна откинула нас на несколько метров, я больно приземлилась на асфальт. Машины сигналили и резко тормозили, пытаясь избежать столкновения. Я ощутила сильную боль в руке и левом боку. Рука была порезана осколком, в боку торчал обломок доски. Я с силой вытащила его, пытаясь не кричать от боли. Наконец, покончив с осколком, я посмотрела на маму. Она лежала на спине, все лицо было в крови, она была без сознания.
– Мам, – подползла я к ней, – мама, мам.
В мое сознание лезли самые страшные мысли, которые я пыталась отогнать. Вокруг нас стали собираться люди, краем уха я услышала, как кто-то вызвал скорую. Мое сознание затуманивалось, силуэты расплывались. Я взяла маму за руку и провалилась в бездну темноты.
***
Жуткий звон в ушах заставил мое сознание прояснится. Открыв глаза я увидела белые стены, ощутила мягкую постель, запах сандалового дерева, услышала писк монитора ЭКГ. Мысль «Я умерла? Это что, рай?» быстро выветрилась из моей головы. Тело жутко болело. Несмотря на то, что рука была перебинтована, а бок, судя по ощущениям, зашит, я чувствовала себя так, будто меня переехал грузовик. Показатели мирно отображались на мониторах, я осмотрелась в палате. Большой телевизор показывал передачу Tonight with Jimmy Felon с Дакотой Джонсон в гостях На тумбочке стояли свежие цветы в хрустальной вазе, были разложены яблоки, бананы, сок. Я заметила, что покрывало на кресле было смято, видимо, кто-то спал в нем. Но сейчас там было пусто.
Пока я пыталась собраться с мыслями, в палату зашел доктор.
– А, Лисса. Привет, – он сел возле меня и достал карманный фонарик. – Как чувствуешь себя? Смотри на палец, – сказал он и начал проверять реакцию зрачков на свет.
– Как может чувствовать себя человек после взрыва? – огрызнулась я. – Что с мамой? Где она?
– Твоя мама находится в реанимации. У нее сильное сотрясение головного мозга, разрыв легкого, сломано четыре ребра. Но ты не волнуйся, – поспешно добавил он. – Она в тяжелом, но стабильном состоянии. Все будет хорошо.
– Угу, – ответила я и отвернулась.
Спустя несколько минут доктор ушел, оставив меня наедине со своими мыслями. Кто был виноват в случившемся я знала. Чего я точно не знала, так это что мне делать. Мой парень в больнице, мама там же, я здесь же. Чего он хочет? Убить меня или все-таки женится? Ответа на все эти вопросы я не знала.
Провалявшись в кровати целый день, под вечер мое тело начало неметь. Я встала и посмотрела в свое отражение. Увиденное меня испугало. Темные круги под глазами были больше похожи на синяки от удара, порез на щеке был аккуратно заклеен пластырем. Волосы были спутанными, но, на удивление, чистыми. Бок, в который попал кусок доски был аккуратно зашит и забинтован, от чего мне было жарко.
Я оценивающе рассматривала свое отображение, когда в дверь постучали.
– Войдите, – сказала я.
– Привет, – поздоровался он и поцеловал меня. – Ну как ты?
– Нормально.
– Что там случилось? Мы с Кетлин места не находили пока к тебе не разрешали заходить. На месте вашего дома одно пепелище. Что там произошло?
– Как ты думаешь, кто постарался?
– А зачем ему это?
– Ты меня спрашиваешь? – огрызнулась я и залезла под одеяло. – Он псих, не пытайся понять его причины.
– Ладно, об этом позже. Как ты себя чувствуешь?
– Все болит. Но жива.
– Это главное, – улыбнулся он, но мне не хотелось отвечать ему тем же.
Ночью сон никак не хотел идти. Я крутилась с одного бока на другой, не обращая внимания на боль. Меня обещали выписать через несколько дней, но я не имела представления, куда мне идти. Я все думала о маме и ни разу не вспомнила об отце. Он так и не вышел из дома. Это могло значить только одно. Несмотря на все, меня не удивляло то, что я не чувствовала грусти по этому поводу. Мы были настолько далеки друг от друга, что его смерть нисколько не печалила меня. В какой-то момент я даже обрадовалась этому. Будет меньше повода отвлекаться от «миссии».
