– Сразу после нашей встречи я пошел к Матиасу, осмотрел его и обнаружил огромную опухоль в желудке. Странно, что остальные доктора этого не заметили, – он поджал губы. – Хотя не исключаю, что просто не захотели связываться… Тяжелый случай.
– И что, есть хоть какие-то шансы?.. – без особой надежды спросила я.
– Возможно, – удивленно посмотрела на суетливого Хаммермана. – Сегодня ночью я сделал ему операцию – медлить было нельзя… Каждый час мог стать последним.
– И?..
– Все прошло успешно, насколько сейчас могу судить. Теперь в первую очередь дело за самим мальчиком, за его организмом, – доктор приосанился. – А я честно сделал все, что мог.
– Спасибо… – чувство огромного облегчения волной прокатилось по телу. – Вы… вы большой молодец.
– Если хотите, навестите его. Матиас пришел в сознание.
– Не думаю, что стоит, – ответила, положа руку на сердце. Мне рядом с мальчиком и его отцом делать нечего. Они даже не догадываются о моем существовании.
– Ступайте, – сказал Грир. – Идите к мальчишке, – я удивленно уставилась на герцога. – Нам нужно будет поговорить с ним, – кивнул в сторону доктора, – с глазу на глаз.
– Ладно, – окинула обоих взором, две пары желтых зрачков смотрят совсем по-разному, но общее во взглядах чувствуется сразу – строгость и сталь. – Схожу, если вы настаиваете.
Вышла в коридор, и когда прикрывала дверь, врач крикнул вдогонку:
– Палата 314!
Спустилась на третий этаж, решив для себя, что заходить к мальчишке не буду, просто загляну к нему, брошу взгляд и сделаю вид, что ошиблась дверью. Очень по-взрослому, ничего не скажешь. Лавируя между еле плетущихся пациентов – кто на костылях, кто в бинтах, кто просто выглядит так, что жив еще лишь потому, что в небесной канцелярии о нем забыли, –дошла до конца длиннющего зеленого коридора, где должна была располагаться нужная палата.
Черт! Обойдя старуху на громоздкой кресле-каталке лицом к лицу – хотя в этом случае лицом к груди – столкнулась с Марикой. Девочка сделала шаг назад и удивленно захлопала глазами: узнала.
– Привет, – сказала я, выдавив улыбку. – Тебе тоже нездоровится после нашего купания?..
– Нет… Я к брату.
– О, и как у него дела? – беззаботно-равнодушным тоном спросила я.
– Вчера пришел очень хороший доктор для богатых. Он узнал, почему Матиас умирает, и сделал операцию, – девочка внимательно посмотрела на меня пронзительными взрослыми глазами. – Это вы ему заплатили?
– Что? Нет, конечно!
– Вы! – она помолчала и сухо добавила, – Спасибо, – ох уж эта ее манера благодарить так, как будто это она одолжение делает! – Я заработаю денег и заплачу вам.
– Рыбу будешь ловить? – хмыкнула я. – Не беспокойся, Хаммерман не взял ни цента, – отпираться уже было бессмысленно, девчонка наверняка не умеет читать и писать, но при этом весьма сообразительна.
– Почему не взял?
– Я оказала ему услугу, – ответила неопределенно.
– Вы что, шлюха? – прямо спросила Марика.
Я захохотала так громко, что на нас стали озираться больные и медсестры.
– Нет. И если ты раздумываешь о такой карьере в будущем, то спешу сообщить, что в ней ничего хорошего нет. Лучше рыбачь.
– Ни о чем я таком не раздумываю, – насупилась она, и я поняла, что врет.
– Мой тебе совет: отправляйся в школу, – потрепала Марику по щеке, не обращая внимания на ее свирепую мордашку, и отправилась обратно к оборотням. Здесь мне больше делать нечего.
– Стойте!
Девчонка не дала уйти, оббежала меня и преградила путь. Я закатила глаза. И что ей еще нужно?
– Как вас зовут? Я должна знать, кто спас брата и меня.
– У меня нет имени, милая.
– Но кто вы? – она смотрела озадаченно.
– Плохой человек, который иногда делает хорошие глупости. Прощай, дорогая. Слушайся отца.
Я оттеснила рыбачку и быстрым шагом, не оглядываясь, ушла оттуда. И так слишком глубоко влезла в чужие дела, пора заняться своей жизнью.
51. Возвращение
Алабия встретила теплой для зимы погодой и непривычно веселыми лицами местных жителей. Пока прозябала в нищающем Тилате, из памяти стерлось, что простой люд тоже может быть счастливым. В моей душе возвращение домой тоже что-то меняло, на родных просторах дышалось свободней. Здесь, среди высоких белых гор, широких долин, незамерзающих быстрых рек, под невероятно чистым небом, даже забывала иногда о готовящейся войне и о том, для чего еду назад.
Растрепанная, разрумянившаяся, неприлично беззаботная, остановилась в станционном городке, где бывала уже, когда сбегала из страны. Скромный обед, кружка эля. Женщина, которая здесь работает, конечно, не узнала. И дело даже не только в том, что я вновь вылепила себе новый образ, а скорее в бесконечном потоке лиц, которые мелькают перед ней каждый день.
Тогда она смотрела снизу вверх – одинокая богатая миледи вызывала у нее скорее недоумение, а сейчас глядела как на равную. Я и выглядела теперь как заштатная гувернантка в поисках лучшей жизни: поношенный аккуратный плащ, простая прическа – две косицы, сплетенные в узел на затылке, почти никакой косметики.
– Присяду? – спросила она, подходя к столу с бутылкой пива. – Притомилась за день изрядно.
