Харстадское отделение, 7 ноября 1941 г., пятница
Дорогой Харальд,
надеюсь, это письмо ещё застанет тебя в Шотландии, на почту ведь теперь полагаться нельзя, даже если отправляешь письмо из страны через надёжных людей.
Ты наверняка слыхал, что приговор из Тромсё (из немецкого военного суда), который так меня огорчил, отменили и Высший военно-морской суд вынес другое решение. Смертный приговор шестерым, одному моряку и пятерым шахтёрам, Гуннар Педерсен среди Ещё четверо из экипажа и трое шахтёров приговорены к штрафным работам в Германии. Наконец, двоих освобождают, одного – по причине юного возраста. А другого… Ну, Харалъд, надо будет тебе познакомиться с ним поближе…
Ходят слухи, что приговор изменили из-за эвакуации Шпицбергена. Если так, мы дорого за неё заплатили. Только это ещё не конец.
Ты спрашивал о парне, которому не доверяешь, о том шахтёре, что прибыл в Лонгиер на «Мунине». Я несколько раз обсуждала это дело с ленсманом из Пасвика. Может оказаться, что ты прав. Доверять этому человеку нельзя, ты за своими приглядывай, мы хотели подождать до эвакуации, а теперь уже слишком поздно.
Смертные приговоры привели в исполнение утром в субботу, 2 ноября, на Хоойе. Прилагаю письмо, которое немец-священник отправил семье Гуннара. Отправляю только вторую и третью страницы, на случай если это письмо до тебя не дойдёт. Ни в чём ведь нельзя быть уверенным.
Храни тебя Господь и всего тебе наилучшего
НеллиТрое из четверых слышали это письмо и раньше. А четвёртый смотрел в пол, боясь обнаружить перед остальными своё беспокойство.
– А теперь письмо священника. – Харальд Ольдерволл взял другой листок, порядком истрепавшийся от многих перечитываний.
