Странно… Большинство людей не знали, что такое карточный кидала — особенно те, кто сами никогда не играли. Королева знала о моей профессии больше, чем хотела показать. Со своей стороны, магистрат Чапрек выглядел, как человек, внезапно осознавший, что стоит по пояс в зыбучих песках.
— Я… Нет, конечно нет, но…
— Или вы предпочли бы сказать двору, что, поскольку я всего лишь глупая одиннадцатилетняя девочка, я наверняка проиграю в простой карточной игре?
— Я… Ваше величество, это…
— Будьте добры ответить на вопрос, который задала ваша королева, почтенный магистрат.
Чапрек оказался лицом к лицу с неприятной дилеммой. Если он и вправду верит, что королева — двухтысячелетняя душа, у него нет никаких оснований сомневаться в её способности выиграть партию в карты. Если он будет настаивать на возможности её проигрыша, он тем самым объявит, что правительница Дарома — всего лишь одиннадцатилетняя девочка. Надо отдать должное её величеству: она умела блефовать.
Магистрат, шаркая, отступил обратно в толпу.
— Конечно, ваше величество, простите мою дерзость.
— Что ж, отлично. Мы с господином Келленом сыграем партию и увидим, чей разум острее. А теперь — у кого-нибудь есть колода карт?
В комнате наступила тишина, пока аристократы переминались с ноги на ногу и поглядывали друг на друга. Прошло около минуты, и тут за моей спиной кашлянули.
— Я, э-э… Кажется, у меня есть при себе колода, ваше величество, — сказал грубый голос.
Королева приподняла бровь.
— Маршал Харрекс, если я правильно поняла, вы держите при себе колоду карт?
— О нет, ваше величество… В смысле, да… В смысле — я, наверное, конфисковал их у кого-то и забыл от них избавиться.
Не обращая внимания на маленький скандал, королева сказала:
— Тогда нам повезло. Кто-нибудь, принесите стул для господина Келлена и стол. И ради бога, кто-нибудь, снимите с него наручники. Вряд ли он попытается меня убить, когда вы все здесь готовы меня защитить, верно?
Среди собравшихся послышались бормотание и ропот, но слуги всё-таки принесли маленький простой столик и стул, в то время как Харрекс расстегнул мои наручники.
Я сел на стул и, гадая, что делать дальше, посмотрел на колоду карт, лежащую между мной и королевой. Проблема заключалась в картах. Если я начну их тасовать, порошок с моих рук осыплется, и все мои попытки сохранить на пальцах достаточно крупинок, чтобы воспламенить своё заклинание, пойдут прахом.
Азартные игры приводят в действие вероятности. К несчастью и для меня, и для королевы, с точки зрения статистики лучшим ходом было её поджарить и надеяться, что благодаря этому я кому-то понравлюсь. Но перспектива переиграть предположительно двухтысячелетнюю правительницу Дарома, чтобы выйти отсюда свободным человеком и показать нос самой могущественной империи мира — немалое искушение. Я всегда оказывался на стороне проигравших сил. Всегда. Единственное, что помогло мне остаться в живых так долго, это то, что время от времени я рисковал.
— В какую игру сыграем, ваше величество? — небрежно спросил я.
— Прошу прощения?
— В какую игру? «Загон скота»? «Стрит и тузы»? «Королевский двор»? «Неровные ступеньки»?
— Подождите, — сказала королева. — Как вы сказали — «Королевский двор»? Расскажите мне об этой игре.
Я улыбнулся, взял колоду в правую руку и начал её тасовать, ощупывая карты, чтобы проверить — не краплёная ли колода у Харрекса, нет ли у некоторых карт заломов, помогающих ему жульничать. Это была дароменская колода, к которой я не привык. Фериус научила меня дюжине игр риска и стратегии, но мы редко играли колодой в шестьдесят пять карт: четыре масти, в каждой есть туз, девять нумерованных карт и пять картинок, а в придачу четыре разноцветных джокера, которые в дароменской колоде имели вполне подходящее название — «изгои».
— Что ж, ваше величество. Интересно, что вы выбрали «Королевский двор»…
— Потому что я королева?
— Нет. Хотя, полагаю, это тоже было бы логично. Но ваш выбор заинтересовал меня потому, что большинство игроков считают: «Королевский двор» раньше был куда более старой игрой под названием «Приграничье четырёх карт».
— Почему это важно?
— Ну, ваше величество, игра «Приграничье четырёх карт» пришла со старого континента, с равнин маленького местечка, некогда называвшегося Даромис — много, много веков назад, ещё до того, как её народ пересёк море.
Среди собравшейся знати пробежал шепоток. Даже наставники как будто заинтересовались.
— Эй, так и есть, — сказал за моей спиной Харрекс. — Кажется, я тоже об этом слышал.
Я сдал карты, мне и королеве по четыре, а ещё четыре положил картинкой вниз по углам стола.
