Но он был прав. Имея столько проблем, королева не могла рисковать, отзывая Леонидаса. Это ослабило бы северную границу и могло означать вторжение забанцев в Даром. Королева казалась милой девочкой и всё такое, но, в конце концов, работа монарха – защищать своё королевство. При всей военной мощи Дарома он десятилетиями не вёл войн, тогда как забанцы только и делали, что готовились к битве во имя их странной философии. Сейчас королеве приходилось очень осторожно вести себя со своей армией. Поэтому проблемы Мариадны были бы для неё не так важны, как собственные… Чёрт!
– А почём мне знать, что ты уже не продаёшь мою свободу ради какой-нибудь сделки с Леонидасом?
Рейчис остановился как вкопанный и повернулся мордой ко мне. Глазки-бусинки поблёскивали в темноте.
– Ты не можешь этого знать. Ни одна из нас не может.
– Тогда у нас обеих на руках паршивые карты. И кто-то… кто-то держит все карты, которые нам обеим нужны.
Белкокот спрыгнул с ограждения на балкон.
– Кто?
Я подумал обо всех игроках за столом.
Кореш и Аррасия мертвы, но на кого они работали? Арекс, похоже, знал все придворные углы и закоулки лучше любого другого и формально держал сторону трона. С другой стороны, все как будто держали сторону трона; у королевы имелось бесконечно много кузенов и кузин, в том числе графиня Мариадна. Ещё одним кузеном был граф Мартиус, старше Мариадны и ближе к началу стаи. Опять-таки – а вдруг маршалы устали повиноваться приказам одиннадцатилетней королевы и старый Колфакс приготовился нанести внезапный удар? Или моя собственная семья? Ке-хеопс, Верховный маг немногих кланов, оставшихся от джен-теп, не любил никого, кроме собственного народа. Вот только… Забанцы презирали магию. Они с радостью стёрли бы джен-теп с лица земли, если б могли. Что бы ни затевала Ша-маат при дворе, вероятно, в её планы не входило, чтобы забанцы хлынули в Даром.
– Проклятие, Рейчис, – сказал я. – Людей, у которых есть причины и способы одолеть королеву, больше, чем блох в твоей шерсти. Может, нам следует… Ой! Прекрати!
Рейчис вытащил зубы из моей ноги.
– Прекрасно, итак, графиня спеклась, а королева спеклась сильнее.
Я кивнул.
– А Тасия попала между молотом и наковальней. Она – единственная, у кого вообще нет ни власти, ни влияния.
Рейчис начал выкусывать мех. Я не должен был шутить насчёт блох. Временами он может быть на удивление чувствительным.
Спустя несколько секунд он просвистел:
– Клянусь тринадцатью адами белкокотов, и как мы должны распутать дело, если все – все до единого – в этой проклятущей стране нам лгут?
– Juridas averso ombrix, – сказал я.
Рейчис взглянул на меня.
– И что это значит?
– Так написано на бойке молотка каждого магистрата. То есть: «Правосудие не выносит теней». Дароменское законодательство склонно к открытости и прозрачности.
Рейчис снова начал выкусываться.
– У этих голокожих наверняка множество забавных поговорок. Плохо, что они по ним не живут.
– Что ты имеешь в виду?
– Разве жеманная графиня не говорила там, в маршальском гарнизоне, что магистрат отказался дать ей взглянуть на приговор? Что в этом «открытого и прозрачного»?
На некоторое время я задумался, но в словах Рейчиса был смысл. Держать приговор в секрете? От знатной женщины, которая правит округом, в котором ты служишь магистратом? Я сомневался, что какой-нибудь одинокий судья из захолустья решился бы на такое по собственной воле. Если бы удалось выяснить, почему он так поступил, это стало бы большим шагом в распутывании неразберихи.
– Вот чёрт, – пробормотал Рейчис, проходя мимо меня, чтобы вернуться в комнату.
– Что?
Он запрыгнул на кровать.
– У тебя то самое идиотское выражение лица, которое говорит любому, имеющему пару глаз, что ты собираешься сделать глупость. Невероятно, как ты ухитряешься обыгрывать других голокожих в карты.
Я присоединился к нему, закрыв за собой дверь балкона.
– Помоги мне сделать так, чтобы Мариадна взглянула на приговор, а потом мы покинем этот город и вернёмся во дворец, хорошо, партнёр?
Рейчис свернулся клубком.
– Вот только приговор секретный. И как ты собираешься убедить магистрата дать тебе на него взглянуть?
Я вытащил из кармана одну из дароменских карточных колод.
– Я буду делать то, зачем королева меня сюда и послала: играть в карты.
Палаты магистрата состояли из зала суда, кабинета и архива и занимали восточную часть гарнизона маршалов, прямо перед виселицами – свидетельство оперативности работы на границе Дарома.
К сожалению, судьи Гаррана не оказалось на месте. Хуже того, во время его отсутствия заправляли Бракиус и Фэн.
– Опять вы? – спросила женщина-маршал. Её рука скользнула к палице на боку.
Я пожал плечами.
– Просто пытаюсь сделать так, чтобы она от меня отстала.
Мариадна пронзила меня взглядом. Я сумел убедить маршала Фэна позволить ей меня сопровождать, дав гарантию наставника королевы в картах, что графиня не попытается выкрасть свою служанку, и уверив, что Мариадна не произнесёт ни единого гневного слова, пока мы не покинем гарнизон. Оказалось, некоторые не ценят моих умений вести переговоры.
