– Судя по её тону, я бы сказал – это значит, что ты спёкся.
– Человек насилия собирается причинить вам зло, Келлен, из-за королевы. С ним есть другой человек, человек секретов. Они стремятся посадить вас в тюрьму.
Я откинулся на спинку стула и покачал головой.
– Сестра, вам не нужны карты, чтобы угадать такое. За последние два года за мной каждый день гоняется множество людей, а половина придворной знати, наверное, хочет видеть меня мёртвым, просто из принципа.
Тасия потянулась и взяла меня за руку.
– Вы должны отнестись к этому серьёзно, Келлен. Валет и король различных мастей, расположенные близко друг к другу, никогда не означают ничего хорошего. Эти люди опасны. Пообещайте мне, что будете осторожны.
Я услышал звук шагов и понял: наш час вышел. Рейчис спрыгнул с колен Тасии и принюхался.
– Тот тощий, который чуть не мочится в штаны каждый раз, когда меня видит.
Значит, Фэн.
– Знаете, что я думаю, Тасия? – спросил я.
Она сложила руки, не поднимая глаз.
– Я думаю, вам точно известно, кто такие валет и король – человек насилия и человек секретов. Я думаю, если они знают, что вам это известно, они добились именно того, чего хотели. Поэтому вы будете сидеть в камере и ждать смерти, просто чтобы защитить королеву, которая санкционировала вашу казнь, или графиню, впутавшую вас в эту беду… Или кого-нибудь другого, кого вы, к дьяволу, любите – потому что считаете, что в итоге это каким-то образом вас спасёт.
– Мы все умрём, Келлен. Что плохого в моём желании, чтобы моя смерть сделала этот мир лучше, а не хуже?
– Если вы верите, что ваша смерть что-то изменит в мире, Тасия, то вы хороши в карточных трюках, но предсказательница из вас паршивая.
Я встал, но она схватила меня за руку.
– Думайте, что хотите. Но пообещайте, что будете осторожны. Пообещайте, что будете наблюдать за теми людьми.
– Я…
– Пообещайте мне, Келлен.
Тасия выглядела такой расстроенной, что я пообещал. Похоже, мои слова слегка утешили её, но вообще-то они не имели значения. Через несколько дней она будет мертва, а кроме того, я всё равно редко выполняю свои обещания.
– Что теперь? – спросил Рейчис, когда мы покинули камеру.
Оставалась всего пара часов до рассвета, а солнце уже раздражало чёрные метки вокруг моего левого глаза.
– Не знаю, – сказал я, ниже надвигая шляпу на лоб. – Всё это нам не по зубам.
Мариадна сидела на скамье ярдах в тридцати дальше по улице, ожидая нас. Что, к дьяволу, мне ей сказать?
– Значит, бежим? – спросил Рейчис.
Я поколебался. Я знал, что бегство – правильное решение.
Во всём этом был замешан закон. И политика, и интрига. Все, казалось, сделали ставку на всё. А я? Я просто картёжник с говорящим белкокотом и нечистой совестью.
Рейчис ощутил моё беспокойство.
– Хочешь попытаться вытащить её?
Я покачал головой.
– Замки слишком тяжёлые, чтобы открыть их моей монетой кастрадази. Даже если бы мы смогли такое проделать, у неё нет денег и ей некуда пойти. Ей нужна помощь, может, даже королевская помощь, чтобы отсюда выбраться.
– Итак, мы отправимся на свидание с королевой?
– И что сделаем? Попросим её об одолжении? Нет, она глубоко в этом замешана. Не имея плана, мы влипнем с ней в беду, и я сам могу оказаться в камере дароменской тюрьмы.
Мы прошли мимо дерева в горшке, и Рейчис остановился, чтобы на него помочиться. Думаю, раньше он его пропустил.
– Ну, есть одна очевидная вещь, которую мы можем сделать, – сказал он.
– Какая?
– Позволить ей умереть.
Взглянув на него, я хотел спросить – он что, серьёзно? Но вообще-то вопрос был излишним. Рейчис был из тех, кто выживает. Ради меня он впутается почти во всё, что угодно: это просто часть нашего делового соглашения. Но с Рейчисом ты либо часть сделки, либо нет, а если нет – ну, тогда ты сам по себе.
– Я не могу, – сказал я. – Что бы ни происходило, Тасия в этом не виновата. Кто-то использует её, и теперь, проклятие, она собирается умереть ни за что.
– Хорошо, – сказал он, отряхиваясь от пыли. – Тогда седлай коня, вытаскивай порошок и давай убьём нескольких маршалов.
– И что потом? Мы проведём остаток короткой жизни, убегая от длинной руки дароменского закона?
Рейчис фыркнул.
– Видишь, Келлен, ты всегда так делаешь. Говоришь и говоришь, ходя по кругу, пока у тебя не закончатся варианты и кто-нибудь не нацелит меч тебе в живот.
– И что же, по-твоему, мы должны сделать?
– Ну, насколько я понимаю, если мы не можем её вызволить, нам нужна помощь – политическая помощь. Итак, кого мы знаем из тех, у кого есть политическое влияние и кто нас пока не ненавидит?
Проклятие. Мне очень не хотелось это признавать, но маленький засранец был прав.
– Мартиус, – сказал я. – Граф Адриус Мартиус. Там, при дворе, он сказал, что останется в Ювене, не дальше десяти миль отсюда.
– Давай позаимствуем одну из лошадей Мариадны и найдём себе покровителя.
Десять миль – не длинный путь, если он не приводит вас в никуда.
Граф Адриус Мартиус с сожалением покачал головой, его несколько щекастое лицо приняло довольно-таки сочувственное выражение.
