– Генерала Леонидаса опозорила та история со служанкой. Он не может оставить такое без последствий. Когда он сделает свой ход, ты должен отойти в сторону ради собственного же блага.
Теперь я повернулся к ней лицом.
– Думаешь, он собирается придумать, как убить Тасию? Хотя она в маршальской тюрьме?
На мгновение выражение лица Ша-маат смягчилось.
– Брат, все, кроме тебя, знают, что служанка умерла несколько дней назад. Дыхание просто не успело покинуть её тело.
Мы с Рейчисом вернулись в Саррикс одни, на лошади, одолженной у одного из слуг Мартиуса. Я провёл большую часть пути, обдумывая своё затруднительное положение, и могу сказать в свою защиту: почти целую минуту я вспоминал, что это не я застрял в тюрьме.
– Перестань ты стонать, – проворчал Рейчис, не открывая глаз.
Мне никогда не понять, как он может балансировать, лёжа на спине в седле лошади.
– Я ничего не говорил.
– И не нужно было. Когда ты становишься таким, от тебя разит тревогой и ненавистью к себе.
– А чем я пахну всё остальное время?
– Я дам тебе знать, если когда-нибудь это случится.
Некоторое время мы скакали в тишине, но в конце концов я понял, что белкокот прав, хоть и не в том смысле, какой он, казалось, имел в виду. Рейчис не страдает неуверенностью в себе. Он инстинктивно знает, чего хочет, кого хочет защитить и кого хочет убить. А я? За последний год где-то на длинных дорогах, вдали от Фериус, я потерял свой моральный компас. Становилось всё труднее и труднее думать о чём-либо, кроме того, как спасти свою шкуру.
– А по-твоему, что мы должны сделать? – спросил я Рейчиса. – Хоть королева и изменила приговор, думаешь, Тасия заслуживает целого года в тюрьме, где за ней некому будет присмотреть? Думаешь, Леонидас оставит её в покое?
– Нет, она этого не заслуживает, и – нет, тот голокожий определённо не оставит её в покое.
– Значит?
– Думаю, ей нужно найти одного из… Как вы их называете? Тех, кто делает смелые поступки и борется за правое дело?
– Героя?
Рейчис поднял лапу и на мгновение приоткрыл один глаз.
– Вот именно, героя.
Некоторое время я молчал, но в конце концов мне пришлось кое-что сказать.
– Думаешь, я не смогу стать героем?
Белкокот фыркнул.
– Ты? Келлен, я люблю тебя, как… ну, как делового партнёра. Но ты уже много лет не ступал на путь героя.
– Ты понимаешь, что мне всего восемнадцать и что мы встретились, когда мне только исполнилось шестнадцать?
– Я говорил о годах белкокотов.
Рейчис ёрзал до тех пор, пока не уселся на лошадиной шее на задних лапах мордой ко мне.
– Слушай, я понимаю. Ты человек, Келлен, а значит, не создан для героизма, хотя большинство из тех, кого мы встречаем, хотят тебя убить.
– Фериус совершает геройские поступки. Она занимается этим гораздо дольше меня.
– Уверен, в ней есть кровь белкокотов. Как бы то ни было, герой из тебя никудышный, пока у тебя вот это.
Он постучал лапой по чёрным отметинам вокруг своего левого глаза – отзвукам моих собственных.
– Чёрная Тень?
Он покачал мохнатой головой. Обычно белкокоты так не общаются, поэтому Рейчис всегда делает это с комическим преувеличением.
– Нет, то, что ты используешь Чёрную Тень как оправдание своей трусости.
Я редко видел, чтобы Рейчис чего-либо боялся, кроме крокодилов и лангзиеров, поэтому меня рассердило, как бойко он обозвал меня трусом… Хотя я и вправду им был.
– Может, ты бы чувствовал себя иначе, если бы последние два года за тобой охотился собственный народ.
Рейчис фыркнул – ещё одно средство невербального общения, которого ему следовало бы избегать, когда речь заходит о серьёзных вещах.
– Идиот. Сколько ещё белкокотов нам попадалось? На мой вид охотились, пока он почти не вымер. Мне не нужно беспокоиться о том, что «собственный народ» за мной охотится, потому что все остальные «народы» уже это делают.
Я минуту подумал о его словах. Рейчис никогда не распространялся о себе подобных и о том, что с ними сделали джен-теп. Всякий раз, когда я поднимал эту тему, меня кусали, и я устал от следов зубов на своих рубашках.
Мы были почти в черте города Саррикс, и при виде высоких, дорогих домов за его стенами меня осенило.
– Ну, раз уж я такой трус, как насчёт того, чтобы вместо драки с половиной Дароменской империи мы с тобой помогли Тасии, собрав немного денег?
– Ты же не предлагаешь подкупить службу маршалов? Потому что даже я понимаю, какая это плохая идея.
– Нет, я думаю о магистрате… Как его там зовут? Герран? Мы посмотрим, что он готов сделать за небольшие деньги. Возможно, обчистим пару самых выдающихся знатных семей в округе Саррикса, а потом…
Рейчис перебил меня со своей версией вздоха.
– В этом-то и проблема, Келлен. Ты всегда стараешься играть вполсилы. Ты никогда не идёшь ва-банк.
– Я иду ва-банк каждый раз, когда ввязываюсь в драку, Рейчис.
– Ты идёшь ва-банк, когда у тебя нет выбора. Вот почему мы всегда в бегах. Ты сражаешься, когда приходится, а не когда нужно.
– Ну, – сказал я, – это называется различием без разницы.
– Тише, – прорычал Рейчис. – Кто-то за нами едет.
