— Нет. Он рано или поздно с этим всё равно столкнулся бы — мы лишь подтолкнули его, — ответил Сор, сидя в своём кресле.
«Подтолкнуть-то подтолкнули, но нахера нам это надо было именно сейчас?» — пронеслось в мыслях Эргана.
— А если бы мы отложили это, то могли просто не найти более удобного случая. Я напомню тебе, Эрган: он не солдат, который будет убивать кого-то потому, что тот враг государства. Он палач, который будет убивать и своих, и чужих.
— Палач? Значит, так ты сейчас о нём отзываешься? — заметил Эрган.
— Я просто стараюсь быть реалистом.
— Тогда не используй столь грубой формулировки.
— А то что?
— Не мне бы тебе говорить, Сор. Не забывай: ты взращиваешь ребёнка, а не капитана карательного отряда.
— Кто знает, кто знает… — многозначительно вздохнул Сор, крутя в руках карандаш. — Слушай, я вот думаю, — сказал он уходящему Эргану, — может, мне не стоит так сильно напирать на него и позволить… Хотя нет, забудь.
— Да, это будет самым необдуманным поступком, — подтвердил Эрган, уходя из комнаты.
«Интересно, а Каргаделю самому-то интересно учиться подобному? Может он хотел быть, ну не знаю, скульптором?» — задумался Сор, сидя в своём расслабляющем кресле.
Тем временем солнце клонилось к закату, а по всей академии уже заканчивались занятия. Но вместо того, чтобы выбежать после них и веселиться в свободное от уроков время, все шли по давно проторённому маршруту: столовая — общежития. Только самые стойкие могли позволить себе сворачивать с него, заходя в основном либо в библиотеку, либо в небольшой парк.
Один только Кади, который покатался на хитине, чувствовал себя более-менее бодрым для полноценной прогулки. Понимая, что его проколов уже не загладить, он решил дать себе некоторую волю в поступках и сейчас, и спокойно забравшись по стене, сидел на краю балкона шестого этажа, тихо и мирно наблюдая за передвижением людей, которые с его места выглядели словно зомби.
«Странно, что я никогда не замечал отсюда тренировочного дворика, — подумал Кади, увидев небольшие столбики в тени стен. — Видимо, как бы я не привык, ночное зрение остаётся ночным, и днём видеть всё не получается».
Как ни странно, но именно в этом месте он постоянно прятался от красноголовиков во время обеда. Оно не было особо популярным, ибо мало кто хотел смотреть на пустующее здание, построенное неизвестно для чего. Закрытые балконы позволяли Кади прятаться от глаз, а снятие маски просто стирало его существование для остальных. Он даже додумался принести сюда некоего рода подушку из небольшого мешочка крупы, украденного, конечно же, со склада.
Что до внутренней части здания, то оно пустовало и не содержало в себе ни толики интереса для мальчика.
«Так, сегодня двадцать шесть блондинов прошли через арку, — заключил Каргадель, стараясь оттачивать свою наблюдательность. — Двадцать трёх из них я уже видел».
Светлые волосы были заметнее тёмных, что и послужило причиной считать только их. Конечно, некоторые субъекты носили головные уборы, которые затрудняли или вообще делали невозможным определение цвета волос, поэтому мальчик попросту пропускал таких. Будь у него оптика — оправдывался он сам перед собой — то наверняка не сачковал бы на них, но увы, это были лишь мысли.
Расстояние между ним и аркой было по меньшей мере сто двадцать метров, но этого вполне хватало, чтобы быть вне поля зрения обывателей. Закончив записывать числа в своей книжке, Кади отбросил её в сторону, а сам улёгся на зерновую подушку.
«И что мне поделать дальше?» — подумал он, ведь идти обратно в подземелье особо не хотелось.
Тут он вспомнил то, что уже пытался сделать на уроке, но его прервали. Вырвав листочек из своей книжки учёта, Каргадель быстренько начертил простенький круг, который они проходили на занятиях. Как только была нанесена последняя полоса, круг начал едва светиться, но глаза Кади уловили этот свет.
— Так, посмотрим, — сказал он, собравшись с духом и приставляя палец к бумажке. — Alsaro.
И вновь ничего не произошло.
«Ла-адно, может, я неправильно поставил палец?» — проанализировал он, переставляя палец прямо на начерченный круг.
— Alsaro.
И вновь ничего. Круг начинал светиться всё сильнее.
«Чёрт, у меня не так много бумаги!» — опомнился Кади и начал хаотично тыкать по бумаге и произносить слово-заклинание, которое должно было вызвать поток воды. И продолжалось подобное целых полчаса, в течение которых из-за переизбытка накопления маны распалось около шести листков.
Закончив, наконец-то, с магическими экспериментами, Каргадель аккуратно спустился на землю, стараясь особо не попадаться на глаза утомившейся страже, которые должны были вот-вот сдать пост.
Пробегая рядом с тротуаром, мальчик прятался в небольших кустиках, которые ещё недавно цвели и пахли, но теперь лепестки лежали на земле, дожидаясь своего времени на разложение. Ползти было крайне неудобно: одна рука всегда должна была быть на маске, чтобы эффект ложной оболочки не сработал, но спустя пару минут Кади привык.
