— Мама, там нет соуса «барбекю». Я у всех спрашивал. Прости меня, но его там нет.
— Ох, сыночек. — Эстер взяла сына на руки и нежно погладила его голову.
Голд стоял в дверях «Монтегро» и вглядывался в прохладный сумрак ресторана. Это было шикарное заведение. Полы покрывали толстые ковры, на стенах висели первоклассные копии картин импрессионистов, несколько уютных кабинетов были отделены друг от друга перегородками из матового стекла с изящными рисунками. В алькове рядом с баром пианист томно наигрывал «Саммертайм». Музыка медленно плыла по залу, покрывая разговоры и звяканье серебряных приборов. Как только метрдотель направился к Голду, Хоуи Геттельман помахал ему рукой через зал.
Проходя через ресторан, Голд взглядом профессионала автоматически отмечал посетителей. Зал был набит иностранцами — темнокожими смуглыми мужчинами в европейских костюмах, с кричащими золотыми украшениями. Двигаясь между столиками, Голд слышал испанский, итальянский, арабский, еврейский говор и то, что он принимал за греческий. Женщины почти все были американки — пресыщенные блондинки в стильных нарядах.
— Джек, как хорошо, что ты пришел! — На Хоуи был великолепно сшитый синий двубортный костюм и светло-желтая рубашка. В этой толпе он казался своим.
— Сколько же времени ты предаешься возлияниям в Родео-Драйв? — спросил Голд, проскальзывая в нишу к Хоуи.
Хоуи улыбнулся и подмигнул.
— Здесь можно провернуть куда больше дел, чем в Поло-Лондж.
— Смотря каких дел, — ответил Голд, оглядывая зал. За столиком напротив сидел известный телеартист, уже изрядно набравшийся. Он попеременно склонялся то к салату из крабов, то к ушку юной киноактрисы, чье лицо было смутно знакомо Голду.
— Джек, спасибо, что пришел, — проговорил Хоуи. — Для начала прошу прощения за то, что произошло в субботу. Пойми, мне абсолютно ясно, почему ты так взъярился. И не думаю, чтобы ты хоть немного переигрывал.
— Я — тем более.
— Ладно, ладно. Знаю, откуда ты тогда явился, и тем более понимаю, что тобой руководило. Но где тебе понять, что такое наркотики и что без них порой не обойтись!
— А уж тут, Хоуи, ты заблуждаешься. Я слишком долго имел дело и с наркотиками и с наркоманами и прекрасно отдаю себе отчет, зачем потребляют эту дурь. И потому прихожу в бешенство, когда вижу, что этим занимается муж моей дочери.
— Джек, Джек. — Хоуи хмыкнул и поправил галстук. — Немного кокаина для бодрости духа — еще не наркомания.
Голд глотнул воды. В стакане плавала косточка. Голд выудил ее вилкой.
— Слушай, Хоуи, не пудри мне мозги. Оставь это для своих вонючих клиентов.
— Хорошо, — быстро проговорил Хоуи, — с этим покончено. — Он протянул руку над столом, покрытым дорогой скатертью, и дотронулся до Голда. — Слышишь, Джек? Навсегда. Решено. — Он проникновенно посмотрел на Голда. — Клянусь Господом, Джек. — Он поднял правую руку. — С этим делом я завязал.
Голд смерил зятя долгим взглядом. Потом дотянулся до хлебницы, отщипнул корочку, намазал ее маслом.
— Хватит врать, Хоуи. Чертовски не люблю, когда меня водят за нос. По-моему, тебе это известно.
— Джек, не я ли клялся именем Господа? Только что? Может, ты хочешь, чтобы я поклялся жизнью собственного сына? Клянусь жизнью Джошуа...
— Ладно. На сегодня хватит. Рад, что ты так решил.
Подошел официант, протянул меню. Они заказали по двойному шотландскому виски. Официант удалился. Голд всматривался в названия блюд в свечном полумраке.
— Ослеп я, что ли, на старости лет, или цены тут и впрямь такие чудовищные?
— Не бери в голову. Это мое дело.
— Семь семьдесят пять за салат?
— Ты платишь за вывеску, за обстановку. За то, чтобы тебя здесь заметили.
— Но семь семьдесят пять!
— Да прекрати! Закажи-ка телятину. Она тут превосходная, лучшая в городе.
— Еще бы! Да за такие деньги можно потребовать целого быка! Неудивительно, что ты торговал наркотиками. Естественно, нужны огромные средства, чтобы соответствовать здешним ценам.
— Джек, — Хоуи рассмеялся, — только прикажи!
— А почему с нами нет моей дочери? Она что, не годится для этакой роскоши? И в одиночку должна поглощать телевизионный ужин, чтобы ты тут разыгрывал героя из Беверли-Хиллз?
— Во имя всего святого, Джек, не надо! Я часто бываю здесь с Уэнди. Но сегодня, ты же знаешь, мне нужно было поговорить с тобой без свидетелей. А сейчас закажи телятину марсала или телятину пармеджиано. Право, не прогадаешь.
Официант принес виски. Они сделали заказ, и официант удалился, сладенько улыбаясь.
— Джек, — Хоуи глотнул из стакана, — сегодня утром мне звонил помощник прокурора.
— Да?
— Все улажено. Он даже извинился за причиненные неудобства.
— Очень мило с его стороны, — усмехнувшись, заметил Голд.
— Джек, — Хоуи помотал головой, — как тебе это удается? Черт побери, как вообще тебе все удается?
Голд тронул кубики льда в бокале с «Джонни Уолкером».
— Поработай с мое, лет эдак тридцать, — узнаешь.
— Но это неправдоподобно! Ты меня просто ошарашил! Чтобы так быстро решить все вопросы!
— Я же говорил, не изволь беспокоиться, не твоя забота — ведь так?
Хоуи улыбнулся.
— Ну, говорил.
— А ты мне не верил.
— Каюсь, не верил.
