Сильвертон — тихий, забытый богом городишко.Жизнь в нем плавная и размеренная. Все жители друг друга знают, ни у кого нет секретов. Но… однажды в горах туристы Сильвертона обнаружили труп девушки — она стала жертвой серийного убийцы, который на месте преступления оставлял медальон с изображением святого Христофора.Юная Камерин Махони, мечтающая стать криминалистом, берется за расследование жестокого убийства подруги.
Моему редактору Трейси Гейтс — соучастнице моих преступлений — посвящается
За кухонным столом, вытянув ноги, сидел взлохмаченный отец.
— Да, через полчаса буду. Время смерти известно? — негромко говорил он в трубку, делая пометки карандашом в блокноте. — Столько времени в ванне с водой? Ну и запашок там, должно быть! Закройте все окна и двери. Да, и в коридор никого не пускайте.
— Утопленник! Скверная новость, — пробормотала Камерин себе под нос. Из учебников по криминалистике она хорошо знала, во что превращается кожа под действием воды.
За окном на ветке дерева звонко щебетала птичка.
«Странно, — подумала Камерин, — кто-то умер, а все идет своим чередом».
Где-то в ванне с водой лежал труп, но в окна кухни семейства Махони по-прежнему светило яркое солнце, в лучах которого горели оранжево-красные цветы на подоконнике. Пофыркивали дождеватели, слышалось отдаленное гудение газонокосилки, в такт тиканью настенных часов постукивал нож — бабушка резала зеленый перец. Жизнь продолжалась, несмотря на все ужасы, которые в ней иногда происходят.
Патрик, отец Камерин, нахмурился и сказал в трубку:
— Передайте уважаемому господину шерифу, что он может подождать, пока я позавтракаю. Сейчас всего семь утра, и плюс-минус пять минут ничего не изменят. Бедняге в ванне уже все равно.
Собеседник, кажется, что-то возразил, потому что отец жестко ответил:
— Я не чудовище, а всего лишь скромный коронер. К вашему сведению, господин помощник шерифа, всегда лучше поесть до того, как поедешь на вызов… Трупный запах долго стоит в ноздрях. До свидания.
Тихо щелкнула положенная на рычаг трубка.
— Сынок, зачем ты мучаешь нового помощника? — укоризненно сказала бабушка с певучим ирландским акцентом. — Смотри, отпугнешь. Не каждый может спокойно смотреть на трупы.
— Ничего, пусть узнает, почем фунт лиха, — ответил Патрик. — Да, я немного не в духе: господин шериф нанял себе помощника, а мне приходится тащить расследование на себе!
— Парень-то чем виноват? На него ты за что накинулся?
Патрик посмотрел на мать из-под лохматых бровей.
— У меня с господином Кроули есть некоторые разногласия, скажем так. И хватит об этом — могу я спокойно провести остаток утра?
— Хорошо, — согласно кивнула бабушка. Камерин, свари-ка кофе.
Но Камерин уже выключила кофемолку и вытрясла похожие на чернозем смолотые зерна — запах от них шел потрясающий.
— Камми, сделай кофе покрепче, — попросил отец, раскрывая газету. — Утопленник с утра пораньше — не слишком веселое начало дня.
Руки Камерин привычно выполняли знакомую работу — единственное, что она умела делать на кухне, — а мысли витали в другом месте: она представляла себе, чем займется отец через час. Из книг Камерин знала, как выглядит тело, долго пролежавшее в воде. Она мысленно повторила необходимую последовательность действий, которые обязан произвести коронер, осматривая труп. Простыня, пластиковый мешок для перевозки трупа, цифровая камера, специальные пакеты для любых медикаментов, найденных на месте происшествия — все нужно погрузить в их дряхлый «универсал», который по совместительству служил городским катафалком. Необходимые вещи, кроме камеры, аккуратно сложены на металлических полках в гараже, там же хранятся коробки резиновых перчаток и стоит наготове каталка.
Обернувшись, Камерин успела заметить, как бабушка одной рукой разбила яйцо, вылила содержимое в стеклянную миску, а скорлупу бросила в раковину. Скорлупа влетела в дырку для переработки мусора, как баскетбольный мяч в корзину.
— Классный бросок! — засмеялась Камерин. — Ты в Ирландии случайно в баскетбол не играла?
— В мое время девочки потеть не желали. Мы готовились стать хорошими хозяйками. Кстати, не пора ли тебе научиться правильно разбивать яйца?
Камерин помотала головой, живо припомнив последнюю неудачную попытку разбить яйцо одной рукой. Кроме того, она не мечтала научиться вкусно готовить, — но ее настоящие мечты бабушка не одобряла.
— Ну что? Попробуешь? — не отставала бабушка. — Тебе почти восемнадцать! Самое время.
Камерин посмотрела на яйца и поморщилась.
— Ты же знаешь, я терпеть не могу готовить!
— Это потому, что ты никогда не пробовала!
— Нет, потому, что в жизни есть вещи поинтереснее.
Бабушка неодобрительно посмотрела на нее.
— Например, покойников резать?
— Ага, а то живые уж слишком брыкаются!
— Все шуточки шутишь? — Бабушка укоризненно взмахнула рукой, не выпуская яичной скорлупки. — Шути не шути, а мне твоя учеба не нравится. Я заметила, в последнее время твоя душа отвернулась от света. В прошлое воскресенье в церкви ты едва губами шевелила, а когда-то повторяла громче всех! Нынче отсиживаешь службу, думая бог знает о чем.
Камерин с грохотом открыла ящик, вытащила вилку и нож, со стуком положила их на стол перед отцом.
— С душой у меня все в порядке, — ответила Камерин.
