— Что вы не думали?
— Ничего. Ничего. Эйд этого не заслужил. Все произошло так быстро.
— Вы проводили много времени с Оливером, не так ли?
Хенли заметила, как при упоминании Оливера на мгновение загорелся здоровый глаз Карен.
— У меня не было выбора. Это часть моей работы. Я не проводила с ним все время.
— Но у вас же не полностью укомплектован штат. Не хватает надзирателей. Точно так же, как в полиции. Как везде. — Хенли наклонилась вперед на стуле. — Из-за нехватки людей у вас увеличена нагрузка, вероятно, вы делали больше, чем предполагают должностные обязанности?
Карен кивнула.
— Платят мало. График ужасный, и надзирателей недостаточно.
— Вы знали, что у Оливера имелся доступ к мобильному телефону?
Карен не ответила.
— Как, по вашему мнению, он мог получить телефон?
— Через кого-то из заключенных. Одного из надзирателей. Не он первый.
— Даже в блоке строгого режима? Я считала, что в этом блоке сотрудники более бдительны и пресекают подобные вещи.
— Я не знала, что у него есть телефон, — Карен поменяла положение. Ей явно было некомфортно. — Нельзя сказать, что его держали в изоляции. Он разговаривал с другими заключенными. Они легко могли передать ему телефон.
— Он говорил вам, что плохо себя чувствует?
Хенли взяла графин и налила стакан воды для Карен.
— Нет. — Карен с благодарностью взяла стакан. — Он не просил вызвать к нему врача, но, может, он что-то говорил кому-то из надзирателей из другой смены.
— Вас не было рядом, когда он потерял сознание?
— Нет. Я проверяла других заключенных в блоке. Это допрос?
— Нет. Нет. Я просто хотела узнать, как вы себя чувствуете, и задать несколько вопросов о побеге Оливера. Вы же важная свидетельница. Мы его до сих пор не поймали, поэтому любая информация, которую вы нам сообщите, может оказаться жизненно важной.
— Я рассказала все, что знаю, тем полицейским, которые приходили сегодня утром, — голос Карен звучал почти раздраженно.
— Это были агенты из Национального агентства по борьбе с преступностью. А после этого произошло еще одно убийство, и у нас есть улики, указывающие, что в его совершении нужно подозревать Оливера.
— Питер не стал бы… Я хотела сказать… Зачем ему?
Хенли заметила, что Баджарами всегда называет Оливера по имени.
— Он убийца. А убийца убивает. Возможно, ему будет предъявлено обвинение в покушении на убийство за то, что он сделал с Эйдом. И, конечно, за нанесение тяжких телесных повреждений вам и больничному охраннику.
Хенли видела, что ее вопросы вызывают у Карен дискомфорт: Баджарами начала нервничать и теребить цепочку на шее.
— Я все сказала, когда давала показания. Все произошло так быстро. Я была в коридоре, когда услышала шум, потом вошла в палату, и он… Я даже не знала, что у него в руке вилка.
Судя по виду, она готова была расплакаться, но Хенли была совсем не уверена в искренности этих слез.
— Вы еще о чем-то хотели меня спросить? — посмотрела на нее Карен.
— Да. Кто-то передал Оливеру инсулин. Оказывается, он из той партии, которая хранится в тюремной медсанчасти…
— Вы о чем?
— Я не думаю, что Оливер вышел из блока, где его содержали, сам прогулялся до медсанчасти и взял инсулин. Вероятно, ему его передал кто-то из сотрудников тюрьмы.
— Не я.
— Кто это мог быть, по вашему мнению? Есть какие-то предположения?
— Нет, нет… Я не… Я не понимаю, почему кто-то стал бы ему помогать. Посмотрите, что он сделал со мной и Эйдом.
— Есть еще один вопрос, — продолжала Хенли. — Склад с холодильными установками «Франклин-Джоунс». Вы о нем слышали?
Карен повторила название и покачала головой.
— А почему вы спрашиваете?
— У нас есть записи с камер видеонаблюдения из их офиса. На них на прошлой неделе оказалась похожая на вас женщина.
— Нет, это не могла быть я. Я никогда не бывала в Мэнор-парке и уверена, что работала на прошлой неделе. Вероятно, это просто похожая на меня женщина. У меня ведь самое обычное лицо.
Хенли внезапно охватило волнение.
— Я не говорила, что он находится в Мэнор-парке.
— Мне кажется, что говорили. Еще что-то? Просто я очень устала, — сказала Карен.
Цепочка, которую теребила Карен, выскользнула из-под больничной ночной рубашки и теперь болталась у нее на шее.
— В том-то и дело, что нет, — покачала головой Хенли и добавила: — Какая у вас интересная цепочка. Она понравилась бы моей дочери. Она обожает звезды.
— Спасибо, — Карен быстро убрала цепочку назад под больничную рубашку.
— Там хрустальная подвеска?
— О, не уверена. Это был подарок с пожеланиями скорейшего выздоровления.
— От вашего любимого мужчины?
— Что-то в этом роде. — Карен откинулась на подушки и вытянула цепочку перед собой. — От хорошего друга.
Хенли вышла из палаты Карен и отправилась на сестринский пост.
— Простите… — Хенли предъявила удостоверение дежурному медбрату, сидевшему за письменным столом. — Мне нужно задать вам вопрос о вашей пациентке Карен Баджарами в палате номер шесть.
— Нам не разрешается разглашать информацию о наших пациентах, — ответил он.
