Пока я нес ее тело вниз по лестнице, моя дорогая маленькая девочка бежала передо мной, держа в руках свечу, чтобы осветить нам путь. На одну ужасную секунду я был благодарен, что Молли мертва и не может видеть, что по моей просьбе приходится делать нашему ребенку. По крайней мере, я смог отвлечь ее, чтобы она не видела меня убивающим посланницу. Я воспользовался двумя кровавыми точками на ее горле. Когда я только положил руки, она уже знала, что я делаю. Ее слепой и кровавый взгляд на мгновение встретился с моим, и на мгновение я увидел облегчение и разрешение на ее лице. Но затем, стоило мне только надавить сильнее, она рефлекторно потянулась, чтобы схватить меня за запястья. Она сражалась изо всех сил за последние мгновения своей наполненной страданиями жизни.
Она была слишком слаба, чтобы оказать серьезное сопротивление. Ей удалось только слегка поцарапать меня. Прошло много, очень много времени с тех пор, как я в последний раз убивал. Я никогда не предвкушал убийство с возбуждением, как это делают некоторые убийцы. Убийство никогда не было для меня развлечением, удовлетворением и даже заветной целью. Когда я был очень молод, я воспринимал это как задание и выполнял его, расчетливо и холодно, стараясь не думать об этом слишком много. Той ночью, даже несмотря на первоначальное разрешение посланницы и осознание того, что я избавил ее от длительной и мучительной смерти, я, вероятно, получил худший опыт в качестве убийцы.
Что ж, вот он я, заставивший свою маленькую дочь участвовать во всем этом и хранить молчание. Действительно ли я поступил праведно, не позволив Чейду и Кетриккен сделать из нее Видящую со всеми вытекающими последствиями? Они бы никогда не подвергли ее ничему подобному. Я так гордился тем, как много времени прошло с тех пор, как мне приходилось убивать.
